Четыре мертвые королевы полностью

– Довольно. – Она искоса взглянула на меня и взялась за полу жакета. – Нам пора. Мы и так задержались.

Макель мгновенно остыл, кивнул и жестом пригласил нас на выход.

– Пойдемте, ребята. Подручные уже, наверное, заждались.

Похоже, Макель не собирался убивать нас прямо сейчас. А может, не мог поднять руку на лучшего друга. Так или иначе, доверять ему было нельзя. С оружием в переговорные не пускают из-за близости королевского дворца, поэтому дестабилизатор мы оставили на входе, и защищаться нам было нечем.

Женщина снова поднесла руку к жакету, где, судя по всему, была спрятана кобура. Но постойте-ка: с оружием в переговорные не пускают…

Ну конечно! Она тоже безоружна, а жакет теребит по привычке, только и всего!

Я наскоро все просчитала. Варин – рослый и мускулистый, я – ловкая, быстрая и непредсказуемая, приятельница Макеля по сравнению со мной – тяжелая и неповоротливая, а Макель на фоне Варина – просто цыпленок.

Мы с Варином переглянулись, и я едва заметно покачала головой. «Остаемся на месте».

– Знаешь, Макель, – сказала я, присев на краешек стола, – мы сняли эту комнату на час. Времени еще вагон.

Варин хмурился, но не вмешивался. Хороший эониец.

– Прости, котик, я пришел не за этим, – подмигнул Макель. – Но если будешь паинькой, я как-нибудь улучу для тебя часок.

– Я с тобой никуда не пойду, – сказала я, смерив его презрительным взглядом. – Между нами все кончено.

Пусть хоть силком меня тащит, если не надорвется.

Макель немного напрягся.

– Котик, ну что ты упрямишься? Ты же знаешь, я этого не люблю.

Я уперлась рукой в бок.

– Но ты же сам сказал, что вылепил меня своими руками. Вот и наслаждайся.

Макель оскалился, как дикий зверь.

– Быстро. На выход.

– А не то что? Тебе нечего мне предложить. А я, как ты правильно заметил, ничего не делаю даром.

Варин встал рядом со мной, но я отошла к мусоросжигателю. Мне не нужен был защитник. Мне хотелось одного: отомстить. Раздавить Макеля за его предательство и чудовищные слова.

– Ну что же ты? – подстрекала я. – Боишься, что без подручных меня не одолеешь? Я же всего-навсего милая, невинная девчушка. Твоя фарфоровая куколка.

– Не пойдешь подобру-поздорову, – процедил Макель, – тебе же будет хуже.

Женщина сделала шаг в мою сторону, но Макель от нее отмахнулся. Он был в бешенстве. А когда он в бешенстве, то не может мыслить ясно. Чудненько.

– Знаешь, по-моему, ты злишься не из-за того, что я проглотила чипы, а из-за того, что ослушалась тебя.

– Я знал, что когда-нибудь ты меня ослушаешься, но этот день еще не настал, – сказал Макель, медленно шагая мне навстречу.

– Настал, не настал – сути это не меняет. Не ты меня создал, – ядовито улыбнулась я. – Я захотела стать карманником – ты меня им сделал. Мне нужно было жилье – ты мне его предоставил. О чем бы я ни попросила – ты давал мне все. Вот так! – Я щелкнула пальцами. – Я сама себе хозяйка. А помнишь, как мы ныряли с причала? – Я оперлась руками на стол. – Так вот, я хотела, чтобы ты утонул.

Два прыжка – и он был рядом.

Но он так рассвирепел, что даже не заметил, как я включила печку. Когда он набросился на меня, я отступила на шаг и врезала ему в бок, и он налетел на стену с мусоросжигателем.

Я солгала. Макель и правда меня создал. Научил присматриваться к людям. Изучать их сильные и слабые стороны. Научил двигаться. Держать равновесие. Отступать на шаг, чтобы получить желаемое.

Макель выставил руки вперед, чтобы смягчить удар, но они попали прямо в голодную, раскаленную пасть мусоросжигателя.

Он был прав. Я принадлежала ему. И долгие годы думала, что он будет принадлежать мне.

Но с меня хватит.

Я придавила его руки дверцей и задвинула щеколду.

Его кожа загорелась, и он заорал.

Женщина бросилась к нему на подмогу, а Варин наблюдал за происходящим с разинутым ртом.

– Бежим! – крикнула я, толкая его в спину. – Быстрее, балбес!

Мы стремглав вылетели из переговорной.

– За ней! – завопил Макель, но нас уже и след простыл.

Утром королевам сообщили, что инспектор ожидает их в своем кабинете. Маргарита надеялась услышать хорошие вести. За два дня у него наверняка появились зацепки.

Когда Маргарита вошла, Кора уже сидела за столом, прижав руки к груди. Она посмотрела на черную повязку у Маргариты на плече, и ее карие глаза подернулись печалью. Хотя эонийцы с малых лет подавляли чувства, Маргарита была уверена, что Кора страдает. Скорбь никого не обходит стороной, просто каждый скорбит по-своему.

Маргарита участливо улыбнулась и села возле названой сестры.

– Ну как ты?

С минуту Кора молчала, будто взвешивая слова. У Маргариты разрывалось сердце. Хоть раз поговорить бы с Корой по душам… Им нужно поддерживать друг друга.