– Что в них такого, в волосах? – спросил ученик с последней парты, сидевший весь урок с видом сомнамбулы.
– Вот! – воскликнул Озеров радостно, разрезав воздух ладонью, как плетью. – Вот вопрос, на который мы должны себе ответить!
Он почувствовал необыкновенный прилив сил. В классе началось оживление.
– Зачем, например, волосы женщине?
– Чтоб расчёсывать.
– Вы на уроке биологии, вот и думайте в этом ключе! Представьте себе первобытную женщину, кормящую мать.
– Ну, так теплее, если они очень длинные. Ими даже можно согреть ребёнка.
– Отлично! Ещё!
– Ребёнок может держаться за них.
– Мы начали с привлекательности. Представим себе птичку с очень яркими перьями. Что произойдёт, если она будет слишком привлекательной?
– Слетится много самцов, слишком много, – грустно сказал Андрей Штыгин.
– Другие птицы не дадут ей спокойно жить.
– Вы хотите сказать, что мы распускаем волосы для парней, так, что ли? – Мучкина развела руками. – Но это не так. Ну, то есть не только для них.
В классе раздался хохот. Озеров улыбнулся.
– Я открою вам ещё одну тайну, которую узнал, когда занимался в университете психоактивными веществами. Может быть, на другом уроке это было бы лишним, но мы проходим физиологию, и тут выдался такой случай… Наши железы внешней секреции выделяют летучие химические вещества, называемые феромонами. Раньше считалось, что они есть только у животных, но затем их нашли и у человека. Эти вещества – средство коммуникации между живыми существами. Так одна особь может узнавать другую. Это очень древний язык – язык неощутимых запахов. Человек практически не осознаёт их влияния на себя. Чаще всего мы можем причины своего отношения к людям объяснить логически. Только вот иногда мы совершенно не понимаем, почему кто-то нравится нам, а кто-то нет. Что вы скажете на то, что этих веществ полным-полно в волосах? Чем гуще и длиннее волосы, тем больше их распространяется в воздухе.
– То есть иметь пышные волосы – это круто, – вставил Каштанов.
– Это сила. У каждой силы есть предел. Ты можешь быть как Арнольд Шварценеггер, но если, имея такую силу, ты толкнёшь ребёнка, то можешь убить его.
– Теперь понятно, зачем монахини прячут волосы.
– Целомудрие и скромность. Ещё два редких качества, не присущие животным, а часто и людям.
Андрей Штыгин опять тянул руку, увлечённый темой, он не заметил, как встал:
– Я всё-таки не понимаю: получается, что распущенные волосы это всё-таки вульгарно или круто?
Озеров вздохнул.
– Там, где есть настоящая красота, не может быть вульгарности. Потому что вульгарность – это антоним красоты. Вульгарным человека делает не причёска, а испорченное сердце.
– Почему тогда они обязаны убирать волосы, если ничего дурного не имеют в виду? – спросила Тамара. И Кирилл отметил, что она сказала «они».
– Вы не обязаны, – сказал Озеров, улыбаясь и обводя взглядом мужскую часть класса. – Просто это делает беспокойными тех, кто вокруг вас. И в свою очередь, тех, кто старше вас.
– Всё-таки животные мы или люди? – почти крикнул Андрей.
– Предлагаю вам обсудить это друг с другом. Прямо сейчас.
После урока Озеров подошёл к кулеру и, набрав воды, залпом выпил её. Он почувствовал на себе чей-то взгляд.
Штыгин-младший переминался с ноги на ногу.
– У меня есть к вам ещё один вопрос.
– Ну?
– У вас, кстати, глаза покраснели.
– Это от вопросов.
– Если серьёзно, то я не знаю, кем хочу стать. Ну, у меня появилась пара идей. Вообще-то я неплохо играю на гитаре. Но сегодня опять подумал, что хотел бы быть врачом.
Юноша незаметно, как он думал, потрогал ранку на губе.
– Кто это тебя?
– Не важно… Палка.
– Каким врачом?
– Ну, э-э, хирургом.
– Если тебе это действительно нужно, я могу подсказать, что делать.
– Да, мне это нужно.
– Завтра приходи на моё занятие с выполненным домашним заданием и без опозданий.
– И всё? Думал, вы подскажете что-то дельное.
– «Дельнее» некуда. Для начала приготовь хотя бы это.
Озеров запер дверь и, звеня ключами, неторопливо пошёл по коридору. Теперь он должен был собрать свой класс для репетиции.
Когда он проходил мимо одного из кабинетов, то случайно узнал голос Маргариты Генриховны. Кирилл остановился и посмотрел издалека в щёлку приоткрытой двери…
…Маргарита Генриховна порхала как бабочка, её руки рисовали узоры в воздухе – она вела урок, как будто танцевала. Заворожённо на неё глядели дети из младших классов. У одного мальчика был открыт рот. И голос её как музыка изливался на учеников и заставлял их в такт кивать головами.
Кирилл осторожно прикрыл дверь и, переступая через две ступеньки разом, начал спускаться по лестнице.
Жалкий остаток класса, который он успел перехватить после уроков, шумел и сопротивлялся машине самодеятельности. Озеров снова неожиданно для себя узнал, что умеет орать. На этот раз собственный крик не вызвал в нём таких бурных переживаний. Это пугало.
