Очень изящным. Не «Е равно Эм Цэ квадрат», но все-таки.
И в голове, сама собой возникла схема установки, которая позволяла бы смоделировать его бредовую модель.
Модель, в которой нет переменной «тэ».
Нет времени.
– Нет времени! – отвечал Мика на все попытки персонала отвлечь его от сочинительства.
Он был одержим. Следовало очень быстро и очень достоверно описать действия молодого физика Леонида. Интернет в качестве консультанта не помог – сугубый гуманитарий Мика немедленно запутался во всех этих циклотронах-позитронах. В конце концов плюнул и решил, что эксперимент проводится на коллайдре. Находиться в Женеве и не слышать о Большом Адронном Чуде XX века – этого не смог даже Мика, живший почти отшельником.
Он решил не утруждать себя полным описанием установки, о которой не имел зеленого понятия. Сделал упор на противодействии коллег, на детективной составляющей, на том, что установку Леониду пришлось настраивать подпольным образом, обманув охрану.
Установку Леониду пришлось настраивать подпольным образом, обманув охрану. Это была авантюра, провал которой стоил бы ему научного будущего. Но это мало заботило его – ведь он собирался лишить будущего все человечество. Весь мир.
В перерывах сбегал к маме, которой становилось все лучше в целебном альпийском воздухе, и повторял, как мантру:
– Мама, мы будем жить долго и не умрем никогда!
– Мама, мы будем жить долго и не умрем никогда!
Мама, у которой ремиссия началась в строгом соответствии с расписанием врачей, улыбалась и погладила его по руке. Ладонь ее оказалась твердой и жесткой, как пемза.
– Все умирают. А мне теперь и не страшно. Я такую красоту посмотрела. Горы. Озеро. Небо.
– Теперь так будет всегда! Вот увидишь!
Мама смеялась, а Мика не мог найти доводов в пользу своей безумной уверенности. Он прости знал, что все получится. Он специально не дописал главу, в которой Леонид нажимает на кнопку «Пуск», останавливая мировой бег времени. Хотел последние строки отстучать в торжественной обстановке – словно золотой костыль вбить.
Хотя заранее знал, как это все произойдет. Абзац был уже напечатан в мозгу, оставалось лишь перенести его на экран нотика.
«Леонид протянул руку к кнопке «Пуск», улыбнулся и сказал:
– Вы уж извините…»
– Вы уж извините…
Он успел увидеть, как настороженно нахмурились коллеги, как начальник службы безопасности среагировал спинным мозгом и бросился к нему.
Но было уже поздно.
Палец Леонид впился в кнопку «Стоп», как умирающий от жажды впивается в истекающий соком ананас.
Леня и Мика сидели на парапете и пили прохладное чешское пиво из банок.
– Из бутылок оно вкуснее, – заявил Мика, который пил настоящее чешское впервые в жизни.
Леня покачал головой. Он однажды был в фирменном чешском ресторане и потому был бесконечно более опытным.
– Не-а. Только разливное нормальное, остальное – развод для приезжих.
Мика не стал спорить. Отхлебнул и улыбнулся.
– Ладно. Проверим. Сейчас у нас куча времени на все.
– С точки зрения науки, – вытер пену с губ Леня, – времени теперь нет вообще.
– Вообще – нет. А конкретно – бесконечная куча.
– Крайности тождественны.
Они хохотнули. Спора не получалось, потому что не было в мире людей, которые так хорошо понимали бы друг друга.
– Крайности тождественны, – кивнул Мика. – А мамы все одинаковы.
И они разом посмотрели на своих мам, которые в своих креслах на колесиках оживленно обсуждали всеобщую поломку часов и солнце, застрявшее на небосводе.
Мамы тут же почувствовали взгляды и озабоченно обернулись.
