В старинном доме Виль-Эрве в двух шагах от Атлантического океана живут сестры Верделен. Они самостоятельно ведут хозяйство, взрослеют, находят друзей и первую любовь. Этим девочкам – от 9 до 23 лет – очень нужна поддержка и любовь родителей. Но мамы и папы рядом нет, они трагически погибли в автокатастрофе.Каждая из четырех частей книги, названная по имени одной из сестер и одновременно по времени года, показывает точку зрения одной из них на происходящие события и указывает на течение времени. Таким образом, вместе с героинями читатель проживает целый год.Постепенно девочки справляются с горем и привыкают к новой жизни. Им помогают в этом кузены и кузины, тетушки, друзья, соседи. И, конечно же, собственное позитивное восприятие этого мира, осознание того, что они – Семья и могут справиться с любыми ситуациями. Приключения и пикантные диалоги, мягкий юмор и мудрость – вместе с сестрами можно смеяться и плакать, радоваться и грустить.Французская писательница Малика Ферджух (родилась в Алжире в 1957 году) создала удивительно обаятельный и солнечный роман. В нем непростая тема потери родителей показана максимально деликатно и светло. В разных героинях любая юная читательница без труда узнает себя. А более взрослая аудитория непременно оценит динамичность повествования и яркие образы всех действующих лиц романа.Автор многие годы занималась историей кино и потому мастерски выстраивает диалоги и блестяще жонглирует толпой самых разных персонажей. В «КомпасГиде» уже выходила трилогия писательницы «Мечтатели Бродвея», которая полюбилась многим читателям.Безупречный перевод Нины Хотинской передает тончайшие оттенки чувств героинь. А портреты сестер, сделанные художницей Дарьей Швейдель, дают читателю возможность почувствовать одновременно их смелость и хрупкость.
Наиме, Кассандре, Оране и Мелинде, четырем сестрам
Веронике с ее шестью сестрами и Роксане, у которой только один брат, в память о лукуме и фигурном катании
Пятерым братьям Маркс[1], которые могли бы быть сестрами
И Женевьеве, конечно же
Malika Ferdjoukh
Quatre soeurs
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издательства «Тинбук».
Original title:
Translation copyright © 2023 by Teenbook Publishing House
Иногда Энид предпочла бы иметь поменьше сестер.
– Двух мне хватило бы, – поделилась она с Гулливером Донифоном, сидевшим рядом с ней в школьном автобусе.
Гулливер ущипнул себя за левое веко и с нежностью рассмотрел свой большой палец, к которому пристали три испустившие дух реснички.
– Если бы у тебя было только две сестры, кого бы ты выбрала?
Энид нагнулась, тоже с большим интересом рассматривая покойные реснички Гулливера.
– Не знаю. Я не говорила, что буду выбирать.
– Четыре минус две равняется две. Если двух тебе хватит, остальных придется выбросить на помойку.
Энид уставилась на Гулливера озадаченно. Она была даже слегка шокирована. Небрежным щелчком он стряхнул трупики ресничек в направлении спинки сиденья впереди. У самого Гулливера Донифона было семь братьев и сестер.
– Вот бы ввести ротацию, – заключил он. – День одна, день другая.
Предложение было, пожалуй, невыполнимо, но тут автобус затормозил. Энид попрощалась с Гулливером, помахала всем и подхватила свой рюкзак. Она одна выходила на этой остановке.
Уже на ступеньке ветер взъерошил ее волосы и взметнул полы парки. Когда она спрыгнула на обочину, стало еще хуже – ее чуть не унесло. К счастью, рюкзак был такой тяжелый, как будто она посадила туда трех слонят.
– Чао, Верделька-сарделька! – крикнул голос Лизелотты Поро, и окно автобуса тотчас захлопнулось.
Энид решила, что за это завтра обзовет ее Лизой-в-ботах, и еще Пореем, и…
Нет, не получится. Ни завтра, ни послезавтра. По той простой причине, что это будут суббота и воскресенье.
Она еще успела услышать смех одноклассников. А потом – ничего, автобус уехал, только ветер задувал вокруг и шелестели кусты и вереск в ландах[2], насколько хватало глаз.
В этом году ей приходилось делать семнадцать шагов от автобусной остановки до дороги, которая вела к дому. Прошлой осенью было восемнадцать. Значит, ее ноги стали длиннее.
Итак, семнадцать шагов, и начинался Атлантический тупик. Тропа называлась так в дорожных картах, потому что упиралась в одноименный океан. Чтобы добраться до самого края утеса – «до конца концов», как говорила Гортензия, – надо было пройти шестьсот метров по диким и неприветливым ландам. Но перед концом, перед самым утесом и морем, стоял Виль-Эрве. Дом.
Энид побежала по горбине в середине дорожки, там, где горделиво разросся, образуя веселую желтую полосу, дрок. С рюкзаком на спине она выглядела черепахой, бегущей наперегонки с невидимым зайцем.
Дорога была занятная. В зарослях что-то шуршало, шелестело, трепыхалось. Сколько всяких созданий скрывалось там! Они были не злые, любопытные как сороки, легкие как эльфы, пугливые и шаловливые. Энид внимательно смотрела, куда ступает.
Она миновала закрытый загородный дом Брогденов (под номером 6). Затем (под номером 4) много лет пустовавший двухэтажный павильон, который был когда-то домиком сторожа Виль-Эрве.
Навстречу ей вдруг выехала машина Базиля. Энид замедлила шаг. Машина сбросила скорость. Когда они поравнялись, опустилось стекло и показалась голова Базиля, которую тотчас взъерошил ветер.
– Из школы? – спросил он улыбаясь.
Она чмокнула его в щеку и ничего не ответила. Откуда же еще в этот час? Из Патагонии?
Энид улыбнулась. Базиль выглядел смущенным. Это с ним бывало часто. Не только в общении с детьми, со взрослыми тоже.
– Кто-нибудь заболел? – спросила Энид.
Базиль был врачом.
– Нет. Я просто заехал поздороваться.
Базиль был врачом, но еще – и даже в первую очередь – воздыхателем Шарли, старшей из пяти сестер Верделен. Свесив согнутую руку за дверцу, он рассматривал пуговицу на своей манжете.
– А ты? – продолжал он рассеянно. – Как в школе?
– Угу.
Это был не то чтобы ответ, но Базиль кивнул, как будто Энид дала ему полный отчет о своей школьной жизни. Он ее не слушал, и она отлично это знала.
– Передашь это Шарли?
Он достал из бардачка какой-то сверток. (Вот о чем он на самом деле думал с начала разговора.)
– Что это?
– Одна книжка, я ей обещал. Не забудешь?
Энид удивилась:
– Шарли нет дома?
– Я никого не видел.
Они смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать.
