Я снова показал кукиш, на этот раз не только Тедди, и, повернувшись, отправился в путь. Они все еще ржали мне вслед. Теперь, вспоминая прожитое, я вижу, что лучших друзей, чем тогда, когда мне было всего двенадцать, я больше уже в своей жизни не встречал. Интересно, только ли со мной так получилось?
Недаром говорят:
Помимо нашей экспедиции к реке на поиски тела несчастного Рэя Брауэра воспоминание о лете 1960 года будит у меня и ряд других ассоциаций. Так, в голове почему-то непременно возникают одни и те же мелочи: «Неслышно приблизься ко мне» в исполнении «Флитвудз», «Дорогая Сузи» Робина Люка и «Бегом к дому» Малыша Энтони. Были ли именно эти песенки суперхитами сезона? И да, и нет, хотя скорее всего были. Долгими багряными вечерами того лета их крутили по радио ежедневно по нескольку раз, вперемежку с бейсбольными репортажами. Бейсбол стал тогда частью моей жизни. Я внезапно осознал, что бейсбольные звезды, по крайней мере некоторые из них, в чем-то мне очень близки. Произошло это после появления на первых страницах газет сообщения об автокатастрофе, в которую попал знаменитый Рой Кампанелла: он не погиб, однако навсегда остался прикованным к креслу-каталке. Такое же ощущение посетило меня вновь совсем недавно, когда, садясь за пишущую машинку, я услыхал по радио о гибели Тармена Мансона при неудачной посадке самолета.
Еще тем летом мы довольно часто бегали в кино (того старенького кинотеатра под названием «Жемчужина» теперь в Касл-Роке уже нет). Больше всего я любил смотреть научно-фантастические картины вроде «Гога» с Ричардом Иганом в главной роли, вестерны с Эди Мэрфи (Тедди прямо-таки боготворил Эди Мэрфи и по меньшей мере трижды пересмотрел все фильмы с его участием), а также ленты про войну, особенно с Джоном Уэйном. Ну и, конечно, у нас были разнообразные игры: те же карты, бейсбол, «расшибалочка» на деньги – обычные мальчишеские забавы. Все это было, однако теперь, когда я, тупо уставясь на клавиатуру машинки, вспоминаю то безумно жаркое лето, перед глазами встает лишь одна картина: потный Гордон Лашанс в кедах и джинсах, бегущий, звеня мелочью, по пыльной дороге к магазинчику «Флорида».
Хозяин магазина по имени Джордж Дассет сложил в пакет три фунта гамбургеров, четыре бутылки кока-колы и открывалку за два цента. Это был громадных размеров мужчина с накачанным пивом брюхом, выпиравшим из-под белой футболки на манер надутого ветром паруса. Как только я появился в его заведении, он, посасывая зубочистку и опершись толстыми, как сардельки, пальцами о прилавок, принялся наблюдать, не сопру ли я чего, и заговорил, лишь когда стал взвешивать гамбургеры:
– А я, кажется, знаю тебя, парень. Ты – брат Денни Лашанса, так?
При этих словах зубочистка перекочевала из одного уголка его рта в другой. Он, пыхтя, достал из-под прилавка бутылку содовой и открыл ее.
– Совершенно верно, сэр, вот только Денни…
– Я знаю. Печальная история, малыш. Как говорится в Библии, «и в расцвете лет помни, человек, что ты смертен». Вот так, малыш… Знаешь, у меня брат погиб в Корее. Тебе когда-нибудь говорили, как ты похож на Денни? Да-да, ну просто копия брата…
– Да, сэр, говорили, – соврал я.
– Я ведь отлично помню, каким он классным был полузащитником. Вот это игрок, Бог ты мой! Ты тогда был слишком мал и вряд ли что-то запомнил…
Он уставился поверх меня куда-то в пространство, словно перед его глазами возникло вдруг видение моего брата.
– Ну почему же? Прекрасно помню. Эй, мистер Дассет…
– Что, малыш?
От нахлынувших воспоминаний глаза его затуманились, а зубочистка слегка вздрагивала во рту.
– Снимите руку с весов.
–
– Тринадцать, – возразил я.
Нахмурившись, он медленно поднял на меня глаза:
– Что ты сказал?
– Два тринадцать. Вы неправильно посчитали.
– Ты что, малыш…
