– Да, толстым его точно не назовешь, – согласился Дик и положил наушники, из которых слышался неразборчивый писк. – Он растет, Моника.
– Что, так быстро? – встревожилась она.
Он рассмеялся:
– Так быстро! В его возрасте я вытянулся на целых семь дюймов и превратился из четырнадцатилетнего коротышки в настоящего красавца ростом шесть футов один дюйм, которого тебе удалось заполучить в мужья. Мама рассказывала, что в четырнадцать лет я рос так, что было слышно даже ночью.
– Слава Богу, что у тебя не все так сильно выросло.
– Дело не в размере, а умении.
– Хочешь его продемонстрировать?
– Сама напросилась! – воскликнул Дик Боуден, смахивая наушники на пол.
Уже потом, когда его клонило в сон, Моника сказала:
– Дик, Тодда мучают кошмары.
– Кошмары? – переспросил он спросонья.
– Да. Я несколько раз слышала, как он стонет во сне, когда спускалась вниз в туалет. Я не стала его будить. Может, это глупо, но моя бабушка всегда говорила, что если разбудить человека во время ночного кошмара, он запросто может сойти с ума.
– Она была полькой, верно?
– Да, полькой, и, значит, не стоит придавать значения ее словам? Спасибо на добром слове!
– Ты же понимаешь, я не это имел в виду. А почему ты не пользуешься туалетом наверху? – Дик сам оборудовал его два года назад.
– Ты же просыпаешься, когда спускается вода.
– Так не спускай ее!
– Дик, перестань говорить ерунду!
Он молча вздохнул.
– Порой, когда я захожу посмотреть, как он спит, все простыни мокрые.
Он ухмыльнулся в темноте:
– Неудивительно!
– Что ты хочешь этим сказать? Фу, как не стыдно! – возмутилась она, шутливо шлепая его по руке. – Мальчику всего тринадцать лет!
– В следующем месяце исполнится четырнадцать. Не такой уж он маленький. Может, и не взрослый, но уж точно не маленький!
– А сколько лет было тебе, когда…
– Четырнадцать или пятнадцать. Не помню точно. Помню только, что проснулся и решил, что умер и попал в рай.
– Но ты был старше Тодда.
– Сейчас дети развиваются быстрее. Наверное, из-за молока… а может, из-за фтора в зубной пасте. Ты знаешь, что во всех женских туалетах в школе в Джексон-Парке, что мы построили в прошлом году, есть специальные контейнеры для использованных прокладок? А это – начальная школа! Сейчас в шестом классе учатся дети, которым всего десять лет. А когда у тебя начались месячные?
– Не помню, – ответила Моника. – Только сны Тодда… вовсе не похожи на рай.
– А ты его спрашивала о кошмарах?
– Один раз. Месяца полтора назад. Ты тогда уехал играть в гольф с этим ужасным Эрни Джекобсом.
– Этот «ужасный» Эрни Джекобс сделает меня полноправным партнером фирмы уже в будущем году, если, конечно, его
не затрахает до смерти секретарша-мулатка. К тому же он всегда сам платит за аренду спортивной площадки. Так что сказал Тодд?
– Сказал, что не помнит. Но… как-то смутился. Мне кажется, он отлично все помнил.
– Моника, я сам, конечно, многого не помню из давно минувших дней юности, но могу тебя заверить: далеко не все сны с поллюцией обязательно приятны. Более того, они могут быть совсем даже неприятны.
– Как это?
– Да очень просто. Например, из-за комплексов или чувства вины. Скажем, мальчику в раннем детстве внушали, что мочиться в постели – это плохо. Или что секс – нечто постыдное. Кто знает, что вызывает поллюцию? Толкотня в переполненном автобусе? Или заглядывание под юбку девчонки во время уроков? Лично мне это неизвестно. А вот о себе точно помню только один случай. Когда во время общего с девчонками урока физкультуры в бассейне я прыгнул с вышки, и у меня в воде слетели плавки.
– И от этого у тебя был оргазм? – удивилась она, хихикнув.
– Да. Словом, если сын не хочет обсуждать с тобой свои проблемы взросления, не дави на него.
– Но мы так старались, чтобы он вырос без всяких дурацких комплексов.
– От них нельзя уберечься. Помнишь, как он постоянно болел в первом классе, цеплял инфекции? Так и сейчас он приносит свои комплексы из школы, где общается с друзьями, а учителя при обсуждении подобных тем начинают юлить и изворачиваться. А может, не обошлось и без моего отца, который внес свою лепту. «Не трогай «это» ночью, Тодд, не то руки покроются шерстью, глаза перестанут видеть, ты потеряешь память, а «это» почернеет и отвалится»!
– Дик, твой отец ни за что бы…
– Правда? А я такое от него слышал! Как и ты слышала от своей еврейской бабушки из Польши, что у человека может поехать крыша, если его разбудить во время ночного кошмара. Еще отец учил меня обязательно вытирать крышку унитаза в общественных туалетах, чтобы «не подцепить чужой заразы».
#Думаю, он имел в виду сифилис. Уверен, ты не раз слышала подобное от своей бабушки.
– Нет, от мамы, – рассеянно уточнила Моника. – И еще она говорила, что я должна обязательно спускать воду. Вот почему я хожу вниз.
– И я все равно просыпаюсь! – пробурчал Дик.
– Что?
– Ничего.
Дик уже начал проваливаться в сон, когда Моника снова его окликнула.
– Ну что опять? – недовольно отозвался он.
– А ты не считаешь… ладно, не важно. Спи!
– Нет уж, говори, раз разбудила. Чего я не считаю?
