К двенадцати часам дня мы издырявили лед на довольно приличном участке, но поклевок плотвы так и не было. Больше сверлить лунки не имело смысла. Мимо нас протарахтел на мотоцикле местный рыболов, посидел часа полтора на старой лунке и укатил в неизвестном направлении, оставив после себя на льду с полдюжины ершей.
Да, невезуха есть невезуха! А в безоблачном небе заливался жаворонок, светило яркое солнце, было тепло, и ветер почти стих. Чего ей не хватает? Пора бы уходить со льда. Но мы оба слишком хорошо знали местную плотву. К тому же лунок навертели – на три дня хватит.
Я уже привык время от времени подсекать и вынимать назойливых ершей, когда вдруг почувствовал через удильник короткий сильный удар. Вынимаю мормышку – крючок голый. Кто же срезал вчистую тройку мотылей? Глянул на часы – 16.10... Неужели подошла?! Дрожащими пальцами наживляю кисточку мотылей так, чтобы они полностью закрыли крючок. Опускаю приманку на дно. Кивок, сделав резкий поклон, выпрямляется. Подсекаю и чувствую приятную тяжесть.
Первое время приходится просто гасить упорные потяжки в глубину. Порой они такие сильные, что винипластовый шестик бороздит поверхность воды в лунке. Наконец мне удается отвоевать у невидимого противника пару метров лески. Теперь есть возможность для маневра, и через несколько минут на льду тяжело подпрыгивает плотва. В ней не менее семисот граммов, чешуя крупная, с золотистым отливом, плавники ярко-красные. Настоящая красавица!
Затем одна за другой были две пустые поклевки.
Я так разволновался, что, когда кивок снова «прижало», не рассчитал усилие при подсечке, и леска после обрыва уныло повисла. Нет, так дело не пойдет. Привязываю свинцовую мормышку «уральскую» и перехожу на соседнюю лунку. Минут через пятнадцать на льду второй трофей – тоже плотва, но уже примерно на полкило.
Переходя от лунки к лунке, я достал еще несколько хороших плотвиц. Но такого клева, с каким я однажды столкнулся на речке Себле, тоже впадающей в Рыбинское море, увы, в этот раз не было.
У Григория, который ловил неподалеку, дела были немного лучше, причем ему, кроме шести плотвиц, удалось поймать двух солидных язей, но и он в целом был недоволен редкими поклевками. Интересно, что, в отличие от меня, всю рыбу он поймал удочкой, оснащенной поплавком и мормышкой.
На обратном пути мы сетовали на то, что Рыбинское водохранилище скудеет с каждым годом, травится промышленными отходами рыба, уничтожается кормовая база леща, синца, плотвы, судака и других рыб. И все-таки своему улову каждый был рад. Если есть крупная плотва – не все еще, значит, потеряно.
Проезд. По железной дороге с Савеловского вокзала до станции Шестихино, затем автобусом до поселка Никульское. Личным автотранспортом через Углич до Ажерово или Нескучное. Остановиться можно также в поселке Борок.
Ильдь и Сутка – сестры-близнецы. Сливаются они неподалеку от впадения в Рыбинское море. Обе речки популярны у москвичей, и здесь немало интересных мест для рыбалки, особенно ранней весной, когда начинается ход волжской рыбы из глубин водохранилища на нерест.
...Еще пару часов назад мы ловили зимними снастями. Но лед был уже совсем слабым, передвигаться по нему становилось рискованно. Жаркий апрельский день, больше похожий на июньский, не оставлял никаких шансов на продолжение рыбалки, тем более что один из моих компаньонов умудрился принять ледяную купель, неосторожно выйдя к руслу затопленного ручья, где местные рыболовы «запеленговали» хорошую плотву.
С трудом выбрались на берег. Глянув на часы, я отметил, что километровый путь, в обход промоин, занял у нас около часа. Как бы там ни было, до заката солнца оставалось еще часа три, и, посовещавшись, мы решили ехать на Ильдь, чтобы разведать места для завтрашней ловли впроводку, а возможно, и половить на вечерней зорьке.
И вот мы на берегу речки. Оставляем «Ниву» у моста и идем на поиск рыбацкого эльдорадо. Кое-где еще держатся белесые, набухшие водой ледовые припои, но вода достаточно чистая. Устроившись на высоком прибрежном склоне среди сосен и березок, я решил понаблюдать за поверхностью реки. Передо мной был небольшой залив, наполовину также покрытый льдом. Полный штиль, ни ветерка. Но вечерняя идиллия как-то не радовала: хоть бы один всплеск на речной глади! Такое ощущение, что здесь нет ни мирной, ни хищной рыбы. Правда, это впечатление обманчиво, ибо сразу после половодья обитатели малых рек внешне никак себя не проявляют. Да и насекомых пока нет. Значит, вся рыба держится в придонных слоях.
Вечерней рыбалки не получилось. Сгущались сумерки. Пора было отправляться на ночлег в деревню.
