Я кивнул в ответ и поустойчивее уперся коленом в крышку рояля. На секунду мне показалось, что в комнате стонало абсолютно все… рояль покачивался в такт нашим разгоряченным телам.
После того как все закончилось, Сара принесла жидкость для уборки мебели и стерла с инструмента следы пота.
В понедельник в перерыве на обед я зашел на кладбище. Я навестил все могилы — Джекоба, родителей, Педерсона, Луи, Нэнси и Сонни.
День выдался очень облачным и мрачным. Небо было низким и серым. Все казалось каким-то пустынным и бесцветным. За кладбищем до самого горизонта тянулось поле, оно было похоже на бескрайнее серое море.
На могиле Педерсона лежали цветы — желтые и красные хризантемы. Это были, пожалуй, единственные всплески цвета в этом мрачном царстве.
В храме играли на органе. На кладбище мелодия была едва слышна.
Снега не было с предыдущих похорон. Последний раз на землю упали несколько снежинок, когда хоронили Джекоба. Его могила до сих пор выглядела свежей… черная земля выделялась на фоне серого снега.
Когда я был маленьким, я почему-то представлял себе смерть в виде лужи. По-моему, она выглядела точно как лужа, только была немного темнее и глубже, чем обычные лужи. Так вот, когда человек попадал в эту лужу, она обвивала его своими водянистыми руками и утаскивала в свои недра. Честно говоря, я даже не знал, откуда я взял этот образ, но надо сказать, что я был уверен в своей теории довольно долго, лет до десяти или одиннадцати. Может быть, мне когда-то рассказала о чем-то подобном мама, может быть, это она так описала мне смерть. Если это было так, — то Джекоб, должно быть, представлял смерть так же, как и я.
Свежие могилы выглядели как те лужи из моего детского воображения.
Прежде чем уйти, я немного задержался у могил родителей, к которым присоединилась могила Джекоба. Теперь на купленном отцом участке осталось одно место… для меня. Пока я смотрел на это пустующее место, у меня появилось какое-то приятное ощущение. Я подумал, что если я не умру в течение ближайших месяцев, то это место никогда не будет никем занято. Я умру в сотнях километров отсюда. У меня все будет другое… даже имя. От этой мысли я почувствовал себя очень счастливым. Пожалуй, это было лучшее ощущение, которое я испытал с момента, когда выстрелил в последний раз. Впервые за долгое время я ощущал себя уверенно. Наконец-то мне начало казаться, что мы получили то, за что так дорого заплатили. Теперь у нас был шанс убежать от судьбы. Вот, например, я стоял у могилы, в которой мне было суждено быть похороненным, и я знал, что этого никогда не будет, я ведь уеду далеко-далеко и смогу убежать от судьбы. У меня теперь появилась возможность заново построить свою жизнь, начать все сначала, пойти по своему собственному пути… самому создать свою судьбу.
В четверг вечером, когда я вернулся домой с работы, я застал Сару на кухне. Она плакала.
Я даже сначала не понял, правда ли она плачет, или мне это просто показалось. Сара стояла у раковины и мыла посуду. Когда я вошел, она даже не взглянула на меня. Жена вела себя так, будто злилась на меня. Чтобы выяснить, что произошло, я, не раздеваясь, прошел на кухню и сел за стол. Я спросил Сару, как прошел ее день. На все вопросы Сара либо кивала, либо говорила: «Угу». Она так ни разу и не посмотрела в мою сторону. Она стояла у раковины, опустив голову, и с усердием мыла посуду.
— Ты в порядке? — спросил я наконец.
Она, не оборачиваясь, кивнула. Потом ее плечи вздрогнули, и Сара уронила тарелку, которую мыла.
— Сара? — позвал я.
Она не ответила. Я встал и подошел к ней. Когда я дотронулся до ее плеча, Сара вдруг замерла, как будто испугалась меня.
— Что такое? — спросил я и наклонился ближе. Жена была вся в слезах.
Сара очень редко плакала. Я вообще видел ее в таком состоянии всего несколько раз. Я знал, что Сара может заплакать, только когда случается что-то по-настоящему страшное. Поэтому первое, что я почувствовал, когда увидел ее слезы, была паника. Я подумал о том, что что-то случилось с ребенком.
— Где Аманда? — спросил я.
Сара снова принялась мыть тарелки. Она отвернулась от меня, всхлипнула и сказала:
— Наверху.
— С ней все в порядке?
Сара кивнула:
— Да. Она спит.
Я наклонился и выключил воду. На кухне вдруг стало совсем тихо.
— Что произошло? — поинтересовался я и обнял Сару. Она несколько мгновений постояла не двигаясь, потом вдруг уронила руки на край раковины и начала, рыдая, падать на меня. Я обнял ее двумя руками и прижал к себе.
Около минуты она рыдала. Потом собралась с силами и прошептала:
— Все нормально, нормально…
Сара немного успокоилась. Я подвел ее к столу и усадил на стул.
— Я больше не могу работать в библиотеке, — произнесла она.
— Тебя что, увольняют? — спросил я, хотя, честно говоря, сам не мог представить, что Сару могут уволить из библиотеки.
Она покачала головой:
— Меня попросили больше не приносить Аманду. Люди начали жаловаться на ее плач. И мне сказали, что я могу вернуться на работу, когда Аманда подрастет.
Сара вытерла лицо.
Я наклонился и взял ее за руку.
— Но тебе же пока не так необходима работа.
— Я знаю, просто…
