К нам подошла официантка, чтобы принять заказ, но я не смогла сразу ответить, что буду есть. Пока размышляла, Руддик заказал яичницу с беконом. Я попросила, чтобы мне принесли то же самое, а также йогурт и фруктовую тарелку.
— Грустная новость, — сказана я после того, как девушка удалилась. Я имела в виду Элгииа. И то, что Руддик потерял одного из доносителей.
Он пожал плечами.
— Перед настоящим прорывом всегда бывает тяжело. По крайней мере я так себя обычно успокаиваю.
Он поднял дипломат и хотел положить его на стол, но вдруг остановился.
— Сейчас я расскажу все, что тебе нужно обо мне знать, — сказал он.
С легким волнением в сердце я ждала следующего откровения. Понимала, что сейчас услышу что-то вроде исповеди.
— Я — пьяница. Или, если использовать менее унизительный термин, я — алкоголик, который пытается излечиться. В прежние дни я иногда засыпал за кухонным столом с бутылкой в руках и заряженным пистолетом в кобуре. И все это происходило на глазах у членов моей семьи. Я совсем опустился. Но уже восемь лет не беру в рот ни капли, хотя каждый день испытываю непреодолимую тягу выпить.
Я кивнула, мне знаком такой тип пьяниц.
— Жена ушла от меня и забрала дочь, но, если честно, неудачи в карьере тревожили меня гораздо больше. Работа значила для меня все. Ты когда-нибудь переживала подобные крушения?
Я подумала, что со мной, конечно, такого не случалось, но я хорошо понимала его переживания.
— Я тоскую по моей девочке — Руддик вздохнул. — Но еще сильнее скучаю по работе. Мне неприятно в этом сознаваться, но я стараюсь быть честным хотя бы с самим собой.
Он перевернул нож на столе и подвинул к себе сахарницу.
— Моя нынешняя работа, конечно, полное дерьмо. Но приходится заниматься ею, потому что я хорошо справляюсь, и это мой шанс начать все сначала. К тому же она настолько мерзкая, что желающих выполнять ее нет. Я не встречал еще подобных мест, где так спокойно относятся к различным проявлениям беззакония. Мы можем до конца жизни спорить о том, по каким правилам должны существовать замкнутые мирки вроде Дитмарша, но, думаю, мы оба согласимся, что есть поступки, не допустимые ни при каких обстоятельствах. Но главное, ты должна знать, что я — пьяница, который очень старается исправиться. Можешь расспросить мою бывшую жену, если удастся найти ее.
Он замолчал. Что я могла ответить? Я поблагодарила его за предостережения, но, в свою очередь, не стала делать признаний. Впрочем, я не думала, что они ему нужны.
Официантка принесла нам кофе. Я заказывала себе без кофеина. Мне и так хватало адреналина в крови.
— Ты же смотрела видео. Что думаешь по этому поводу? — спросил Руддик, размешивая сливки.
Чего он ждал? Что я начну возмущаться? Я не видела в этом необходимости. В результате «представления» никто не пострадал. Мальчишки есть мальчишки. Меня не коробила жестокость, которая могла потрясти до глубины души «слабых сестричек». Это видео насторожило меня исключительно в свете событий, произошедших с Кроули.
— Где ты его обнаружил? — спросила я.
— На одном из сайтов, где выкладывают такие клипы. Но там больше ничего нет. Кто-то убрал этот ролик.
— Кто?
Руддик пожал плечами.
— А что это за «Социальный клуб Дитмарша»? — спросила я. — Мне хотелось бы подробнее узнать о нем. И я обязательно это выясню.
Он кивнул:
— Согласен. Мы должны выяснить это каким-то образом.
Я замолчала, не зная, как продолжить беседу.
— Дело не только в названии. Я там еще заметила значок, эмблему. Ты не обратил на нее внимания?
— Три перевернутых треугольника, — кивнул Руддик.
Его интерес приободрил меня, придал смелости.
— Три треугольника, заключенные в круг, — сказала я. — Уверена, они взяли за основу значок радиации. — Я вытащила из кармана ручку, нарисовала знак на салфетке, а затем перевернула ее. — Видишь? Точно такой щиток есть в «Пузыре», над лестницей в подвал. Там еще оружейный склад и старый изолятор. Где я и обнаружила Кроули.
Он с удивлением посмотрел на меня:
— Как тебе удалось установить связь?
Я еще была не готова сделать признание и старательно подбирала слова, чтобы случайно не проговориться.
— Первый раз я заметила этот значок на одном из рисунков Кроули, которые он делал на занятиях рисованием. Затем несколько раз замечала такую же метку среди граффити на стенах тюрьмы. Когда работала в «Пузыре» накануне Рождества, то обратила внимание на значок радиации, который был перевернут, и в тот момент меня осенило. Я подумала, что, возможно, это имеет какое-то значение, и спустилась в Город. Я и представить не могла, что найду там Кроули.
Руддик посмотрел на меня так, словно хотел что-то добавить, но передумал.
— Прекрасная работа. Вот что значит прислушиваться к внутреннему голосу. Ты больше ни о чем не хочешь спросить меня, пока мы не продолжили?
Я не знала, что он имел в виду под словом «продолжили», но действительно хотела кое о чем расспросить.
— А как называется твоя официальная должность? На кого ты работаешь? На ФБР?
Он кивнул, некоторое время молчал, а затем добавил:
