Надзиратели у наблюдательного пункта уже подготовили документы о размещении Харрисона. Они даже не пытались пошутить или улыбнуться. Я умудрилась вызвать подозрение не только у зэков, но и у офицеров охраны.
Сидя на темной парковке в своем «лендровере», я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Мне никак не удавалось расслабиться, суставы словно задеревенели.
Я открыла мобильный и опять набрала номер Руддика. Последние три дня это занятие стало привычкой, как перебирание четок. Когда я услышала его тихий голос, то даже немного удивилась.
Я спросила, где он был все это время. Он велел мне успокоиться.
— Почему ты не отвечал на звонки?
— У меня были посетители.
Потом он сказал, где мы можем встретиться.
Мексиканский ресторанчик располагался под розовым навесом в конце супермаркета. Я приехала туда в назначенное время, несмотря на плохое самочувствие. Во всем теле чувствовалась странная тяжесть, будто я подхватила грипп или простуду. Снова похолодало, и я замерзла, пока шла через парковку к ресторану. Народу внутри оказалось на удивление много. Среди толпы я едва смогла разглядеть официантку.
Руддик сидел за столиком напротив бара. Он заметил, что я плохо выгляжу, словно ему было важно, чтобы я выглядела хорошо. Он пил «Маргариту» с лаймом и со льдом. Но заверил, что она безалкогольная. Я заказала томатный сок, чувствуя потребность в витамине С.
Когда официантка ушла, он подвинулся в угол, расположился поудобнее и потянулся.
— Прости, что не связался с тобой раньше. Они проверяют мою электронную почту и телефонные звонки.
— Кто они?
Руддик промолчал.
— Так это правда насчет порнографии?
— Разумеется, нет, — резко ответил он. — Два года назад я расследовал деятельность порностудии, распространявшей видео в Интернете. Она находилась в одной из тюрем в Теннеси.
Официантка принесла мне сок и корзинку с сырными чипсами. Она спросила, что мы будем есть. Мой желудок еще не был готов принимать пищу, и я отказалась. Руддик заказал какое-то блюдо с курицей.
— Порностудия в тюрьме? — спросила я.
— В информационном центре тюрьмы создали небольшую фирмочку, где работали заключенные. Сначала мы заподозрили воровство с кредитных карт, когда на счетах у зэков стали неожиданно появляться крупные суммы, а затем выяснили, что они использовали Интернет в информационном центре, чтобы распространять видео и фотографии порнографического содержания. Во время расследования я посетил несколько подобных сайтов и пару раз переводил им деньги, чтобы посмотреть, куда приведет меня след. Но так случилось, что меня самого поймали с поличным. Вскоре с меня сняли все обвинения, но слухи распространились среди моих коллег-надзирателей. И вероятно, кто-то из них проболтался. Но откуда бы ни просочилась эта информация, кто-то явно пытается помешать нам. Так происходит, когда подбираешься слишком близко. Такая игра не бывает чистой. Всегда можно раскопать какую-нибудь грязь. Я знал об этом, поэтому не паникую и тебе не советую. Сначала все будет плохо, но затем ситуация улучшится. Поверь мне.
— Не знаю, смогу ли дождаться этого улучшения. У меня в машине мешочек с наркотиками, а Фентон считает, что это я его сдала.
— Ему нужно, чтобы поставка наркотиков продолжалась. Скоро тебе позвонят и попросят передать новую партию. Наркотики приведут нас к чему-то интересному. Но тебе больше не нужно самой выполнять тяжелую работу. Просто будь всегда начеку и занимайся мелкими делами. Меня разоблачили. Теперь мне терять нечего. И я возьму остальное на себя.
Он открыл дипломат и вытащил бумаги. Опять его проклятые бумаги.
— Что ты там говорила по поводу комикса, насчет денег и посланий в рисунках? Меня очень заинтересовала эта идея.
— В смысле?..
— Что, если эти послания служили своего рода валютой? В прежние времена, когда у правительства США еще не было своей валюты, любая банкнота могла сыграть роль денег. Иногда это была всего лишь долговая расписка, но в шахтерских городах подобный процесс был более организованным. Мы называем такие бумаги облигациями. Но главная проблема облигаций, как и любых других ценных бумаг, заключается в том, чтобы защитить их от подделок. Здесь требуется печать подлинности, определенные метки, которые затрудняли бы копирование. Иначе она превратится в бессмысленный клочок бумаги.
— Думаешь, Кроули рисовал облигации?
— Очень возможно, — кивнул Руддик. — В тюрьме ты должен скрывать, что облигация — это своего рода валюта, иначе тебя обвинят в противозаконной деятельности.
Появилась официантка с подносом. Что бы там ни заказал Руддик, но его блюдо шипело и шкворчало на металлической сковородке. Еще она принесла маленькую корзинку с лепешками-тортильями. Глядя, как жадно Руддик поглощает пишу, я подумала, что ему нечасто удается выкроить время для еды.