По сообщению Гюссена, издавшего в 1773 году в Лейпциге описание Петербурга, еще до 1710 года евангелическим пастором Толлем была совершена археологическая экскурсия за Шлиссельбург и Старую Ладогу для курганных раскопок. Тогда же были найдены им многие древности, поступившие потом в частную собственность. Здесь же производились в шестидесятых годах прошлого столетия раскопки В. Прохоровым и некоторыми другими археологами, но результаты или неизвестны, или незначительны. Самые ценные и осязательные результаты дали раскопки в семидесятых и восьмидесятых годах прошлого столетия, произведенные вышеупомянутым Н. Бранденбургом. Он же производил раскопки Рюриковой крепости и нескольких разрушенных церквей, исчезнувших с течением времени под земляными насыпями.
Раскопки крепости, основательно уже к тому времени разрушившейся и ушедшей в землю, обнаружили все разнообразие ее переживаний и дали разнообразные остатки людей разных племен и разных состояний, перебывавших на ее области чуть не с доисторических времен. Наряду с медвежьим зубом с просверленным отверстием и небольшим каменным диском с отверстием в центре, т. е. предметами, которые могут быть отнесены к доисторическим временам, можно встретить среди находок рыцарскую шпору, рукоятку шпаги или даже медную полушку 1735 года.
Бранденбург тщательно исследовал внутренности всех башен, глубокие сводчатые входы и переходы которых смущали жителей и возбуждали всевозможные разговоры о таинственных подземных и подводных ходах. Мы приведем здесь только некоторые описания исследований найденных предметов, по которым можно судить о характере находок и во всем городище.
«При очистке пола башни от покрывавшего его черноземного слоя, в последнем было найдено довольно много различных предметов, как: ручной мельничный жернов, железная оправа от заступа, обломок копья, цепь с крюком, железный ковш, три ножа, таган, кирка, ключ, большой дверной замок, конская подкова, сапожная подковка, род костяного свистка, черепки глиняной посуды (некоторые с поливой, другие грубые, с древними украшениями, свойственными курганному периоду), обломки железа, гвозди, много костей животных, осетровая шелуха и кости, угли и пять чугунных ядер. Подобный характер находок может указывать, что в этой части башни находились в свое время более или менее постоянные обитатели, даже готовившие здесь себе пищу». В другом месте было найдено следующее: «Грубые (без поливы) глиняные черепки, из которых на одном характерный орнамент (рисунок) курганного периода (волнообразный), часть конской подковы древнего образца, железный вбивной в стену светец, подсвечник, нож, железное кольцо и плоская глиняная бляшка с отверстием».
Раскопали также место исчезнувшей Тайничной башни, «где находилась большая седловина, покато спускавшаяся к Волхову. Вскоре после начатия работ среди этой седловины был обнаружен незначительный остаток каменной сводчатой перемычки, при окапывании которой оказались по бокам две каменные параллельные стены, шедшие по направлению к реке, а между ними ступени каменной лестницы, спускавшейся туда же. Очевидно, что здесь были найдены остатки именно того тайника, который вел к колодцу под башней. При дальнейшем производстве работ открылась и вся лестница, имевшая в ширину четыре аршина и составлявшая один марш в 21 ступень на протяжении четырех сажен».
Между прочим, Бранденбург упоминает об одном любопытном слухе, распространившемся среди жителей Ладоги во время раскопок. В одном из внутренних проходов башни, на потолке и на полу, образовались, вследствие просачивания воды сквозь известковую кладку над проходом, сталактиты и сталагмиты. Некоторые из них были до вершка толщиной и придавали очень странный вид темному закрытому проходу. Несмотря на данное объяснение, рабочие приняли торчавшие сверху и снизу толстые сосульки за статуи и стали говорить об идолах, найденных в крепости.
В главе о церквах и монастырях Ладоги было сказано об исчезнувших церквах, найденных тем же Бранденбургом под старыми часовнями, крестами и земляными насыпями. В восьмидесятых же годах другой археолог — Д. Сабанеев, осматривая земляное городище и его обвалы, наткнулся на остатки фундамента и стен Климентовской церкви. Он указывал на то, что уцелело подсводное нижнее помещение, в котором видна стенная живопись; но так как подсводное пространство заполнено землею со щебнем, то, чтобы достать обломки фресковой живописи, нужно расчистить этот мусор. По его словам, изучение очертаний плана храма заставляет видеть в нем типичную православную церковь первых веков водворения христианства на Руси. Дальше церковь не раскапывали, и развалины каменных стен с древними фресками остались под землею.
