В монастырь-то они свободно прошли, изображая из себя будущих или начинающих реставраторов. Сразу прошмыгнули в келью Скворцова, где Светлана начала тут же с любопытством разглядывать антураж. Шутка ли? Седая старина, шестнадцатый век. Низкий сводчатый потолок. Толстые кирпичные стены. Всё это в несколько слоёв побелено извёсткой. Прислоняться нельзя, изгваздаешься. Почему не краска? Скворцов объяснил, что реставраторы стремились максимально приблизиться к исходным материалам. И ведь приблизились! Светлана легко представила себе согбенного над столиком с огарком свечи монаха, в тёмной рясе с капюшоном. “Ещё одно последнее сказанье — и летопись окончена моя…”. Как-то так у Пушкина написано. Иллюзию разрушил тот же Лёха Скворцов, заявив, что уже темнеет, и щёлкнул выключателем. Над головой зажглось сразу несколько электрических лампочек. Лампочки были голыми, без абажуров или плафонов, засиженные мухами. Их свет разогнал вплывающие в келью через узкое, зарешёченное, стрельчатое окно-бойницу мягкие майские сумерки. Сразу нелепыми показались письменный стол с телефоном, маленький обогреватель в углу, самодельные полочки с какими-то папками вдоль одной из стен.
Светлана присела на нечто, напоминающее топчан, заваленный изношенными пледами и старыми телогрейками. Тоскливо слушала гомон сгрудившейся у письменного стола компании. Всё-таки шесть человек для рассчитанной на одного кельи многовато. Тоскливо смотрела, как Дрон вынимает из бездонных, безразмерных карманов штанов и расставляет на столе две бутылки водки “для мужиков” и три бутылки шампанского “для девочек”. Девочкам ещё полагалась большая шоколадка. Никакой другой закуски не обнаружилось. Совсем. Ну, как, как Светлана не догадалась сразу — не сирень погнала сюда ребят? Пьяная оргия в монастыре — вот что показалось им крутым, вот что прельстило. Да и есть ли вообще сирень в Новодевичьем монастыре?
Светлана решила напрочь отказаться от спиртного. Да скоро переменила своё решение. Скворцов не разрешал выходить на улицу, пока не стемнеет окончательно. В келье все очень быстро замёрзли. Пришлось включить обогреватель. Н-да. Прогреть стены чуть не метровой толщины вряд ли бы удалось и настоящей печкой. А ведь на улице стояла одуряющая жара. Господи! — думала Светлана, глотая шампанское прямо из бутылки в безнадёжной попытке согреться хотя бы вином. — Как же монахи здесь жили? Кошмар какой-то. А зимой?
Опытная Малькова вместе с парнями грелась водочкой и хитро поглядывала на Светлану. Только позже Светлана сообразила, что у Натальи были на неё свои виды, некий план.
Наконец стемнело, и Скворцов предложил провести маленькую экскурсию по территории, на которой хозяйничали реставраторы, Светлана согласилась первая. Ей так хотелось уже покинуть холодную и одновременно душную келью, полной грудью вдохнуть свежий вечерний воздух. Впрочем, пошли все, кроме Дрона с Мальковой. Когда Светлана через пять минут после начала экскурсии заикнулась, мол, надо бы подождать эту сладкую парочку, Лена с Ларисой захихикали, а Скворцов удивлённо глянул на неё и слегка заплетающимся языком просил:
— Кравцова! Ты дура или притворяешься?
Светлана всё сразу поняла, ответила с вызовом:
— Разумеется, дура.
Лёха хмыкнул, покрутил указательным пальцем у виска, эдаким забытым детским жестом, и продолжил историческую лекцию. А минут через тридцать сладкая парочка догнала их и посоветовала Светлане немедленно погреться. Светлана уже порядком устала от хихикающих близняшек, нудного Скворцова, монастыря и своих душевных терзаний. С радостью в гордом одиночестве отправилась в келью. И там затеялась звонить родителям, предупредить о более позднем, чем рассчитывала, возвращении. Не успела до конца номер набрать, как в помещение ввалился Лёха. Один. Демонстративно повернул ключ в дверном замке.
Скворцов не был так настойчив, как в своё время Джон. Может, выпил лишнего? Светлане и отбиваться по-настоящему не пришлось. Через десять минут она с видом оскорблённого достоинства хозяйкой отомкнула дверь и покинула Лёху. Даже не глядя на его перекошенное разочарованием и злостью лицо. Даже не вслушиваясь в те оскорбления, которые он шипел ей в спину. Догнала ребят возле старого кладбища.
— Ну, как? — заговорщически шепнула Наталья. — Трахнулась наконец?
— Нет, — спокойно ответила Светлана.
— Почему? — искренне расстроилась Малькова. Натуральное огорчение за подругу явственно звучало в её голосе.
— Потому, что трахаться не умею. И не хочу! — Светлана сверкнула глазами в сторону откровенно прислушивающегося к их разговору Дрона.
— Ну, я же тебе говорил! — возмутился Дрон, обращаясь к Наталье. — Говорил же! Я вообще представить себе не могу, чего это чучело хочет!
— Могу просветить, Юра, — недоброжелательно отозвалась Светлана, стараясь не слушать, как хихикают и что именно комментируют близняшки. — Хочу сирени. И хочу домой. Побыстрее. Можно только домой. Даже без сирени.
— Домой! Ага! Ща-а-а-аз! — злорадно усмехнулся Дрон. — Сирень мы нашли. Рви, сколько душе влезет. А вот домой не получится.
— Как? — растерялась Светлана.
