Полина Ивановна и Пётр Григорьевич, оба разом недовольно посмотрели на неё. Лёха с натугой раскашлялся, взглянул красноречиво: ну, ты, мол, Кравцова, и дура. Ей стало неловко. Плохую память оставила о себе Натка. Светлана могла бы сообразить, не напоминать бестактно. Спеша загладить невольную вину, сообщила:
— А мы вот яблоки привезли, апельсины, творог, сок.
— Нельзя ему ничего, — Полина Ивановна отвернулась. Заметно было, как она старается не допустить слёз.
— Сейчас каждые два часа изменения наблюдаются, — Пётр Григорьевич попытался говорить бодрым тоном. Вместо бодрого тона получилось едва внятное бормотание. — Да вы и сами можете у врача спросить. На звонок нажмите и врач выйдет.
Светлана и Лёха одновременно повернулись в ту сторону, куда подбородком указал Пётр Григорьевич. Вот она, заветная дверь. Металлическая, тяжёлая. Почти как в военном бункере. И звонок. Мирный электрический звонок. Никакой информации, вопреки слухам, на двери не висело. Рядом с дверью тоже. Светлана испугалась отчего-то. Жалобно взглянула на Скворцова. Лёха помедлил и нажал-таки на кнопку звонка. Сразу же отошёл назад. Мог и не торопиться. Ждать пришлось минут десять. Потом дверь приоткрылась. Выглянул врач. Армянин — не армянин, непонятно. Не русский точно, явный кавказец. Спросил с лёгким гортанным акцентом резко и неприязненно:
— К кому?
— К Дронову, — быстро проговорил Лёха.
— Информацию даём только близким, — отрезал врач. Лёха растерялся. Светлана наоборот заторопилась:
— Мы близкие. Мы очень близкие.
Врач тут только заметил её. Быстро окинул взором. Чуть заметно усмехнулся.
— Передачу принесли? Можно только минеральную воду и памперсы, да?
Памперсы? Лёха со Светланой переглянулись. Подумать о памперсах не догадались как-то. Да и какого размера нужны памперсы для Юрки? На слона?
— Есть у вашего Дронова памперсы, есть, не переживайте. Родители принесли. Но дня через два ещё понадобятся, да?
— А… а как он себя чувствует? — робко поинтересовалась Светлана. Этот резковатый и, видимо, любивший скорости врач пугал её.
— Хорошо себя чувствует, да? Жить будет, красавица, мамой клянусь. Не плачь, да? После девятого мая в общую палату переведём.
— Спасибо, — пролепетала она, краснея. Слишком заинтересованным, откровенным мужским взглядом смотрел на неё врач. И ошибся, явно приняв за невесту либо гражданскую жену Дрона.
— Не за что. Медсестра выйдет, минералку заберёт, да? А вы, молодые люди, лучше стариков отсюда заберите.
Родители Дрона, до того сидевшие тише воды, ниже травы, зашевелились, заканючили жалобно:
— Гарик Геворкянович, мы тихо, мы не мешаем.
— Вы посмотрите на них, да? — возмутился Гарик Геворкянович. — Зачем вам здесь сидеть? Позвонил по телефону, узнал новости, отдыхай. Нет, ездить надо, да? Хорошо. Приехал раз в день, два раза. Со мной поговорил, да? И отдыхай. Нет, ездят, ездят. Сидят здесь с ранний утра до поздний вечер, да? Думают, толк выйдет. Думают, их сидение здесь поможет, да?
Врач сердился. Сильнее звучал южный акцент, чаще коверкались слова и чаще звучало армянское, повышающее голос и придающее фразам вопросительную интонацию “да”.
— Доктор, простите, — Светлана порылась в сумке с передачей для Дрона и начала извлекать оттуда пакет. — Мы бы хотели вам…
Гарик Геворкянович вскипел, недослушав:
— Что?! Взятка?! Пошли вон отсюда, да? Немедленно! Думаете, если врач — лицо кавказской национальности, так он только за взятка лечит?
— Не взятка, — неизвестно с чего расхрабрилась Светлана. — Презент.
Хотя… известно с чего расхрабрилась. Конечно, получилось неловко — хорошего человека обидела. Так ведь хороший же человек попался, не взяточник, не гад. А это здорово!
— Какой ещё может быть презент-мезент, да? — продолжал бушевать врач. Но глаза его случайно скользнули по пакету в руках у Светланы. И буря моментально улеглась. Гарик Геворкянович смолк, а потом осторожно вопросил:
— Это у вас кофе, да?
— Кофе, — кивнула Светлана, позволив себе тень улыбки.
— А какой? — на смуглом лице врача замелькали алчные всполохи.
— Кения.
— Не может быть. Его просто в Москве не может быть, да? — бормотал врач. Сам же не мог глаз отвести от пакета.
— А вы проверьте, — посоветовала Светлана и сунула пакет ему в руки. — Это вам кофе. Наш презент.
— Хорошо, — вцепившись в подарок, сдался врач. — Такой презент возьму, да?
Он тут же распечатал пакет и сунул в него свой большой, крепкий нос. Наверное, с минуту, прикрыв глаза, нюхал, вбирая в себя запах. По лицу его начал расползаться лёгкий румянец. Ни дать, ни взять, токсикоман с клеем “Момент”. Потом прищёлкнул языком и застенчиво попросил:
— А вы ещё такой кофе достать не сможете? Вы не думайте, я заплачу, да?
— Дело не в деньгах, — смутилась Светлана. — Его достать трудно. Но я попробую.
