– Это тебе показалось, – ответил неуверенно Густлик.
Он с ужасом заметил, как одна из балок дрогнула, а арматурная проволока начала изгибаться. Закрыл глаза. Открыл. Между двумя упершимися друг в друга балками образовалась щель шириной пальца в два, затем она стала медленно, но верно расширяться. Заскрежетали стальные прутья.
– Что это? – Кос вытащил из-под спины зажатую руку, повернул голову.
Сверху посыпались осколки бетона, вновь поднялась пыль, и в узком просвете засверкали две пары глаз – Томаша и Шарика.
– Езус Мария, а я было подумал, что она уже вас скосила, – выдохнул с облегчением Черешняк.
– Та, что на дверях? – спросил Густлик и, дважды глубоко втянув воздух, прибавил: – Слабо ей, только пальцы прищемила.
– Пес показал. Сейчас еще немного подтяну.
Подсвечивая фонариком, они видели, как Томаш выбирает цепь на тали, а крюк тянет балку вверх. Шарик, скуля, разрывал лапами бетонный щебень. Густлик повернулся, сдвинул от щели обломки и мигнул Янеку.
– Поживем еще немного…
Когда из хозяйства Коса и Калиты пришло первое радиодонесение о появлении «Херменегильды», генерал хотел вызвать на подмогу батальон советской морской пехоты.
Но, прежде чем ему удалось связаться по телефону, он получил дополнительное донесение о небольшой численности десанта. Поэтому генерал изменил решение и ограничился лишь предупреждением соседей о возможных атаках противника с суши в направлении моря.
Он считал, что не имеет права просить подкрепления, так как сил, которыми он располагал, должно было наверняка хватить, чтобы если уж не разгромить и пленить остатки противника, то задержать его. Нет, он не позволит ему улизнуть, унося с собой тайну. Генерал был почти уверен, что речь идет о документах, брошенных гитлеровцами во время бегства. Чем ближе был конец войны, тем старательней они заметали следы, сжигали или вывозили архивы ближе к западному фронту. А ведь здесь, в Поморье, командовал сам Гиммлер, и он мог оставить тут что-нибудь интересное. А может быть, отсюда не успел убежать какой-нибудь генерал или сановник и десант должен спасти его от плена?
Следующее радиодонесение вахмистра подтверждало предположение, что на территории фольварка мог кто-то скрываться, выдавая себя за крестьянина или батрака, а в бетонированном укрытии могли находиться ящики с документами или планами, а может, и ценными предметами…
Извилистыми лесными дорогами генерал прибыл в район бункера спустя четверть часа после двух подземных взрывов. В зарослях около наклонного люка, ведущего в бункер, он выслушал короткий доклад Калиты. Генерал не перебивал, хотя и не мог скрыть нетерпения, то и дело посматривая на часы.
– Надо послать людей, могут быть раненые…
– Уже пошли, – ответил вахмистр.
– Куда?
– Не наши, немцы. Низом прошли.
Он показал на группу, уже приближающуюся к фольварку, – три склонившихся солдата тянули за веревки, а шестеро подталкивали заводскую вагонетку. Груз заметно вдавливал колеса в почву. Вокруг на расстоянии нескольких метров шло прикрытие – четверо с автоматами.
– Я прикажу открыть огонь, а то бросят, – предложил вахмистр.
– Засядут в фольварке. Зачем нам их потом из-за каменных стел выкуривать? Сами скоро выйдут в открытое поле… Направьте людей под землю.
Калита еще не успел позвать уланов, как из люка выскочил Шарик, а за ним появились Густлик, Янек с правой рукой, засунутой за пазуху, последним был Томаш.
– Сильно ранен? – спросил Коса генерал.
– Немного. Когда шевелю, болит.
– Что внизу?
– Бетонные стены метровой толщины, за ними тайники с крышками, но уже пустые. Ждали нас, взорвали лестницу тротилом и ушли через другой выход.
– Знаю. Что еще? – Генерал нахмурил брови.
– Надпись нашли, что там невидимая смерть, – добавил Густлик. – Крышки чертовски тяжелые, как из свинца.
– А знаки? Каких-нибудь знаков не помните?
– Были на брезенте. Вроде колес, – припомнил Янек.
– Вот такие, – показал Томаш, выйдя вперед, и вытащил из вещмешка свернутое брезентовое полотнище.
Шарик оскалил зубы и, приняв брезент за небезопасного противника, бросился на него без предупредительного рычания.
– Что это он? – обиженно спросил Черешняк.
– Спокойно! – приказал Кос.
– Все до единого вошли в ту постройку, – доложил Калита, все время наблюдавший за фольварком.
– Черт! – выругался генерал, но, сейчас же овладев собой, заговорил неожиданно торжественно: – Внимание! Наша задача гораздо важнее, чем я мог предполагать. Этот груз – сырье для бомб, в тысячу раз более мощных, чем бомбы с тротилом.
– В тысячу раз? Значит, такая граната… – Густлик с недоверием взвешивал в руке гранату, Ф-1.
– Как залп бригады тяжелой артиллерии, – поспешно добавил генерал.
– Задержите их здесь, а я немедленно запрошу подкрепление. Вызови штаб фронта! – крикнул он своему радисту, находившемуся в легковом автомобиле.
Неожиданно в фольварке заревели два или три мощных двигателя.
– Что это за машина? – спросил генерал.
– Не знаю, – ответил Кос и почувствовал, как в голову ударила кровь, как похолодели концы пальцев. – До этого там ничего не было.
