– Что за черт!
– Американцы?
– Нет, белое с красным и орел – это поляки.
– Товарищ генерал! – кричал полный полковник с танка. – Правду говорили! Вот ваш танк приехал!
Часть пехотинцев побежала встречать «Рыжего», около танка стало просторней, и теперь можно было рассмотреть орла на броне транспортера и польскую фуражку с серебряной змейкой. Генерал помахал рукой, повернулся и пошел навстречу своим.
Тем временем подъезжали все новые танки с польской пехотой, останавливались, на площади становилось все шумнее и теснее.
Когда генерал подошел к «Рыжему», все члены экипажа стояли навытяжку в решительных позах, а перед ними, на расстоянии нескольких метров, приседал, опускаясь на колено, фотограф, снимая их вместе с советскими солдатами.
– В газете напечатаем! – кричал он. – Внимание, товарищи! Улыбочка, и… готово!
Генерал положил руку на плечо Косу. Сержант обернулся и радостно закричал:
– Гражданин генерал, задание выполнено…
Он внезапно замолчал, увидев над генеральской змейкой не одну, а две звездочки. Он понимал, что надо поздравить, он искренне радовался этому повышению, но от волнения не мог найти слов. Весь экипаж стоял здесь же, рядом, и никто не сумел сказать того, что следовало. Одного Шарика не смутила новая звездочка – он прыгнул передними лапами на грудь генералу, замахал хвостом и радостно залаял.
– Вижу, все целы и здоровы, – сказал генерал и вдруг поднял брови.
– Маруся – в польском мундире? Я думал, что буду первым, кто тебе об этом скажет, но, как вижу, ты уже знаешь о приказе.
– Нет, – покраснела девушка. – Это чтобы из госпиталя на фронт…
– Ну, теперь пора получить официальное разрешение на брак.
– Буду вам очень благодарен, гражданин генерал, – произнес Янек.
– Лажевского с вами нет?
– Есть! – выдвинулся вперед подхорунжий.
– Хорошо. У меня имеется кое-что для вас обоих, для тебя и для Коса. – Генерал вынул из планшета бумагу и, разворачивая ее, проворчал: – Нужна бы сабля.
– Есть, гражданин генерал! – радостно закричал Саакашвили.
– Довоенная, пан генерал, – добавил стоявший навытяжку Константин Шавелло.
Грузин, достав оружие из танка, вынул саблю из ножен и подал генералу, держа ее за клинок.
Генерал взял обнаженную саблю в руки.
– От имени Главного Командования Войска Польского… – произнес он и стал по стойке «смирно».
Следуя его примеру, застыли и солдаты.
– …Присвоения званий. Сразу звание подпоручника, потому что время военное, а заслуг у вас хватает на три продвижения сразу. В корпусе офицеров пехоты – капрал подхорунжий Даниель Лажевский. В корпусе бронетанковых войск – сержант Ян Кос.
Оба опустились на левое колено. Дважды блеснула в воздухе сабля, опускаясь посвящаемым в офицерское звание на плечо.
– Ура-а! – рявкнул Вихура.
Его поддержали все остальные.
Генерал обнял обоих, прижал к сердцу, а потом, скрывая волнение, протянул им на ладони вытащенные из кармана звездочки.
– Вот, привез, – перекрикивал он гвалт вокруг, – потому что у вас наверняка нет, а лучше сразу прикрепить.
Лажевский начал прикреплять звездочки с помощью Вихуры; Густлик вытянул было руку в сторону Коса, но Янек не сумел справиться с волнением.
– Не сейчас, – покачал он головой. – Я вернусь через минуту.
Через передний люк он забрался в танк, взял фуражку ротмистра с малиновым околышем и побежал в сторону колоннады Бранденбургских ворот.
Маруся сделала несколько шагов вслед за ним, но Густлик задержал ее:
– Подожди. Пусть соберется с мыслями.
– Лидка не приехала? – спросил Григорий.
– Нет. Обожглась при бомбардировке…
– Сколько раз ей говорил, чтобы была осторожней, наливая чай… – вмешался Елень, но тут же умолк, встретив взгляд генерала.
– Не чаем, – сказал генерал. – Обожгла руки и спалила все волосы в огне.
– Что? – не на шутку испугался Саакашвили.
– Под утро самолеты атаковали штаб армии. От зажигалок сгорело несколько домов. Лидка бросилась спасать бумаги. Я в это время был на совещании у командующего, и, когда вернулся, ее уже забрали в госпиталь, – объяснил генерал. – Врачи обещают, что скоро выйдет.
– Другая это уже девушка, совсем не та, какой была, когда мы с Янеком познакомились с ней в поезде, – задумчиво произнес Елень.
– Не другая, – яростно возразил Григорий. – Надо только глаза держать открытыми. Такую вторую девушку, как Лидка, днем с огнем не найдешь.
– Командир танка удрал, – сказал генерал, обращаясь к экипажу, – а у меня к вам еще два важных дела.
– Я за него, – вытянулся Елень и, погруженный в размышления о Лидке, пробормотал тихо себе под нос: – Зачем она полезла в этот огонь?
– Сегодня делегация Первой армии едет в Варшаву, чтобы доложить Крайовой Раде Народовой о взятии Берлина, – говорил тем временем генерал. – От разных частей едет по одному солдату, а от танковой бригады, может быть, кого-нибудь из вашего экипажа…
Елень взглянул на Григория, который поглаживал свои усы, на Вихуру, который понимающе подмигнул ему, и наконец на Томаша, хлопавшего глазами.
– Рядовой Черешняк пусть едет. У него там отец недалеко.
– Неси, Томаш, свои вещи на мой транспортер, – приказал генерал, кивнув головой.
