Он снова пополз, миновал заросли папоротника, затем пни и наконец, уже ощущая капли пота на лбу, оказался в тени танка. Лежа за разбитой, съежившейся гусеницей, он задержался на минуту и двинулся дальше, освобождая место поручнику.
Янек поднял голову, чтобы посмотреть, близко ли Семенов, и по другую сторону стальных звеньев гусеницы, рядом, увидел человека. Он лежал на спине, правая рука неестественно вывернута и придавлена телом, голова прижата к гусенице, светлые волосы рассыпались по металлу. Было достаточно светло, чтобы разглядеть его моложавое лицо, струйку крови, застывшую в уголке губ, и темную полосу, пересекавшую наискось грудь.
Янек вдруг почувствовал, как горячая волна крови прилила к голове, а к горлу подступила тошнота. Это не было мишенью, силуэтом, безликим бегущим гренадером, пойманным на мушку. Это был человек. Человек, одетый в чужой мундир.
В трех шагах виднелась тень Василия, который подполз вплотную к танку, прижавшись ухом к броне, послушал, что делается внутри, а потом обернулся и шепнул:
– Приготовься прикрыть меня на всякий случай.
Янек собрал все силы, выдвинул пулемет вперед и стал наблюдать за противоположной стеной леса. Краем глаза он все же смог увидеть, как Василий, вытащив нож, взял его в зубы, ухватился руками за высокий борт танка, подтянулся, одним прыжком достиг башни и через открытый люк головой вниз проскользнул внутрь. Он учил их всех пролезать в танк таким способом: при этом тело не отрывается от брони, а, наоборот, прилипает к ней, как улитка к листку.
Кроме шума крови в висках и стука собственного сердца, Янек ничего не слышал. Вокруг царила тишина. Казалось, что она будет длиться очень долго, но прошло, наверное, не больше тридцати – сорока секунд, как внутри танка раздалось постукивание по броне: раз-два-три, пауза, раз-два-три, пауза, раз-два-три.
– Влезай, – услышал он шепот. – Подай пулемет.
Янек перевел предохранитель, подкрался к танку и, укрываясь за его броней, протянул сначала оружие, затем сам взобрался наверх.
– Прыгай, – шепнул Василий.
По примеру своего командира Янек нырнул в люк вниз головой, прямо на плечи Василию. Тот подхватил его на лету и поставил рядом с собой.
– Никого нет. Танк пустой, еще теплый… – тихо произнес командир.
Янек пошатнулся, оперся спиной о пушку. Пот холодил ему лоб, каплями скатывался по спине.
– Что с тобой? – встревожился Василий.
– Немец.
– Где?
– Около гусеницы лежит убитый.
– Тогда все в порядке. Мертвый уже никому зла не причинит, – буркнул поручник.
– Да это же я его из пулемета, прямо в грудь. И теперь он лежит там, молодой такой, светловолосый.
– Понимаю, – вздохнул Василий и с минуту помолчал. – Не мы начали эту войну и не вы. Они начали. Помни о своей матери, о Майданеке, о плюшевом мишке с оторванной лапой и вырванным глазом… Мы вспомним, что они люди, когда закончим войну и отберем у них оружие. Сейчас нельзя, – объяснял он мягко, а потом вдруг, без всякого перехода, добавил резко и твердо: – Внизу, рядом с сиденьем водителя, найди аварийный люк и открой его. Как сделаешь, скажешь.
Янек, шаря руками в темноте, долго искал. Он слышал, как Василий щелкает орудийным затвором, проверяя, в порядке ли он.
– В порядке, – пробормотал он – Ну как там у тебя?
– Сейчас, – отозвался Янек.
Он нащупал наконец ручку, толкнул стальной круг и, просунув голову в отверстие, посмотрел, есть ли необходимый просвет и можно ли выбираться наружу.
– Готово, – сообщил он.
– Теперь сложи все снаряды, чтоб они у тебя все под рукой были.
Танк, видно, уже давно вел бой. Оба убедились в этом, когда проверили ящики и нашли всего двадцать один снаряд. Пересчитали их еще раз, срывая колпачки предохранителей.
– Двадцать один.
– Все равно попробуем. Посмотри пока, куда ему влепили, а то потом не будет времени. – Василий показал Янеку на две пробоины.
Подкалиберный снаряд пробил оба борта. В одно отверстие проникал голубой свет, а сквозь второе, входное, виднелось розовеющее на востоке небо. Снова со стороны немцев застучал пулемет и быстро умолк. Оба припали к перископам. С минуту стояла тишина, потом вдруг между деревьями почти одновременно в двух местах блеснул огонь. Эхо разнесло по лесу гром пушечных выстрелов.
– Наша взяла, вышли как по заказу! – произнес Василий неожиданно громко и приказал: – Заряжай!
Теперь им уже незачем было скрывать свое присутствие. Развернув ствол пушки в ту сторону, откуда стреляли, он припал к прицелу и ждал, когда Янек щелкнет замком затвора.
– Готово, – сказал Кос, закрывая затвор и отпрыгивая в сторону под защиту брони.
Ствол дернулся назад. Возвратный механизм вернул его на место, и из открывшегося замка со звоном выпала дымящаяся гильза.
– Заряжай!
– Готово!
– Заряжай!
– Готово!
Выстрелы следовали один за другим. Снарядов не жалели. После одного из выстрелов Янек припал на мгновение к перископу и увидел, что перед ним, между деревьями, полыхают очаги огня.
– Попал?
Когда выпала очередная гильза, Василий ответил:
– Попал.
