Полковник поднял голову, посмотрел на охваченные пламенем верхние этажи и крышу здания.
— Вам нужно двух человек в экипаж.
— Не надо.
— В чудеса верите?
— Нет. В товарищей.
— Дам на время.
— Не надо. Экипаж полный.
— С собакой?
— Она у нас тоже солдат. У нее и продаттестат есть…
С противоположной стороны улицы из-за развалин раздались необычные автоматные очереди: та-та-та, та-та. Густлик вслушивался, и лицо его расплывалось в улыбке: тире — точка — тире, потом три тире, три точки.
— Это Кос, — радостным шепотом сообщил он экипажу.
— Что такое? — спросил полковник.
— Наш командир, — выскочил из строя Саакашвили.
— Командир, — объяснил Елень, — помощи требует.
Забыв о командире полка, он вскочил на броню, залез на башню и крикнул, как через мегафон:
— Пехота… по моей команде, огонь!
Силезец исчез в танке, загрохотала танковая пушка. И вдруг весь участок фронта утонул в шквальном огне из всех видов оружия. Не смолкая, застрочили автоматы и пулеметы. Филином ухнул разбуженный миномет и выплюнул высоко вверх смертоносный снаряд. Ударила стоявшая неподалеку пушка.
В предрассветной мгле занимающегося дня из развалин выскользнула небольшая группа солдат с носилками и бросилась поперек улицы. И прежде чем противник успел их заметить и разгадать замысел, они проскочили в ворота.
Огонь прекратился. Елень вылез из башни.
— Вам бы дивизией командовать, — усмехнулся полковник.
— Не дают.
Оба рассмеялись и пошли навстречу солдатам.
— Гражданин полковник, штурмовая группа в составе семи человек… — начал докладывать Кос.
— Умер, — громко произнес, наклонившись над боевым товарищем, Зубрык.
— …в составе шести человек вернулась с боевого задания.
Полковник склонился над убитым, с минуту всматривался в бледное лицо и прикрыл его фуражкой.
— Благодарю за мужество, — произнес он, встав по стойке «смирно», — хотя вы и не удержали дом… — Он замолчал и добавил: — А я не взял станцию подземной дороги…
— Есть способ взять ее, — сказал Кос.
— Какой?
— Он поможет. — Янек показал на лежащего неподвижно Стасько.
— Пойдем.
И оба, к огорчению Маруси, ушли.
— Вот что значит любить командира. — Саакашвили подошел к девушке.
— Меня надо было полюбить. Почему меня никто не выберет?
— Сам выбирай, — фыркнула Маруся.
Здесь же во дворике, на крохотном газоне у замшелой каменной стены, Юзеф Шавелло саперной лопаткой копал каменистую городскую землю. Вихура отыскал сломанный штык, нацарапал на стене крест и стал выбивать большие печатные буквы.
Старший Шавелло вернулся с Черешняком, усадил его на принесенном из дома диване, обитом зеленым плюшем, сам примостился рядом и приказал:
— Сыграй.
Томаш заиграл песню, сочиненную Стасько. Всем было тяжело. Было ясно, что вот-вот кончится война и все-таки не все доживут до победы. Надо взять эту проклятую подземную станцию. Взять во что бы то ни стало.
Холодный утренний свет едва просачивался через заваленные мешками окна в подвал, где разместился штаб. В подвале было темно, и могло показаться, что там никого нет. Только после того как глаза привыкнут к темноте, можно было разглядеть фигуры спящих офицеров и солдат, расположившихся под скамейками у стен. Бодрствовали только дежурный телефонист в дальнем углу да полковник с сержантом, склонившиеся над столом, освещенным электрической лампочкой, подключенной к аккумуляторной батарее. Они смотрели друг другу в глаза, как смотрят после утомительного разговора, а возможно, и спора. Оба молчали.
На столе лежал набросанный рукой Коса чертеж: то, что он видел с крыши здания в районе станции. Рядом лежала небольшая книжечка, взятая Стасько в библиотеке желтого дома, с вклеенным в нее планом берлинского метро.
Полковник пододвинул тарелку с нарезанным хлебом, нож и открытую банку консервов.
— Ешь.
Пока сержант готовил бутерброд из ржаного хлеба и консервированной свинины, офицер говорил:
— Твой чертеж, сделанный с крыши дома, и план подземной дороги совпадают. Очевидно, со стороны затопленного туннеля они не ждут опасности и не должны выставить посты.
— Не должны, — подтвердил Янек, жуя хлеб.
— Я говорю все это для того, чтобы взвесить все «за» и «против». А сейчас пора кончать разговоры, — подвел итог полковник. — Время отдавать приказ.
Сержант хотел встать, но командир полка придержал его рукой за плечо:
— Ешь. Днем я вызову из саперного подразделения водолаза и проверю, нет ли препятствий под водой. Риск большой… С одной стороны, возможность захватить станцию и прорваться к рейхстагу, с другой — жизнь пяти человек.
— И собаки, — добавил Кос.
Полковник улыбнулся и, кивнув головой, добавил:
— Экипажу отвести машину с линии фронта и спать. Разбужу я сам.
Через открытые окна первого этажа была видна башня «Рыжего», покрытая толстым слоем серо-кирпичной пыли, из-под которой едва пробивался зеленый цвет танка. В нише с автоматом на коленях сидел рядовой Юзеф Шавелло. Теплый воздух был полон пыли и гари.
В комнате дремал в кресле Константин с очками в проволочной оправе на носу — это он взялся было пришить оторванную сержантскую нашивку к погону.
