Фрэн не умел быть нежным, но он не хотел причинять юноше лишнюю боль, поэтому продолжал ласкать вздрагивающее в его руках тело. Его пальцы скользили между ягодиц, терпеливо размыкая плотно стянутое кольцо мышц, старательно готовя к проникновению. Демиан глухо стонал, выгибаясь навстречу ласкающей руке. К прикосновениям пальцев добавилось прикосновение губ — Фрэн нагнулся, проведя языком по вздымающейся от тяжелого дыхания груди, кончиком языка обвел ложбинку пупочной впадинки.
— Черт, — юноша дернулся, запуская коготки в короткие белые волосы, притягивая к себе, не давая отстраниться.
— Тише, малыш, тише, ты меня задушишь, — Фрэн выпутался из цепких объятий, перевернул юношу на живот и резко вошел в податливое тело, теряя голову от возбуждения.
Когда юный оборотень проснулся, над лесом уже поднимался рассвет.
— Как больно! — Демиан сжал виски. Голова с похмелья болела так, что открыть глаза не представлялось возможным.
Дрожащей рукой юноша пошарил около себя и удивленно вскинул голову, все-таки разлепляя опухшие веки. Фрэна рядом не было.
Он обнаружился сидящим в стороне. Все еще обнаженный, в руках наблюдатель держал бутылку с остатками вчерашнего пойла, и старательно наливался вином.
— Фрэн, — охая от боли в голове, юноша поднялся и подошел к наблюдателю.
Тот окатил его таким отсутствующим взглядом, что парень от неожиданности застыл, но тут же взял себя в руки.
— Что случилось?
Фрэн мотнул головой, старательно отводя взгляд, продолжая заливаться вином.
Демиан шагнул к нему, положил руки на мощные плечи.
— Какого черта ты смотришь на меня, как на пустое место? — в бешенстве спросил мальчишка.
Фрэн отстранил его, заглянул в золотистые глаза и ответил:
— Не надо Демиан.
— Что — не надо? — мальчишка уперся руками в бока.
— Ничего не надо, — Фрэн отвернулся, крепким алкоголем стараясь заглушить пронзительную боль в сердце.
— Фрэн… — юноша неуверенно тронул его за руку.
— Я не глухой, Демиан. Но лучше бы оглох и не слышал, как ты всю ночь называл меня Люсом.
Над лесом вставало солнце, даря земле долгожданное весеннее тепло, а для этих двоих наступило тяжелое похмелье.
Люс проехал под крытой колоннадой белоснежного замка и спешился, бросив поводья подбежавшему, кланяющемуся до земли, челядинцу. Встретившиеся на пути обвешенные оружием наблюдатели останавливались и почтительно склоняли головы перед безоружным эльфом. Не замечая их удивленных взглядов, Люс прошел в замок.
Миновав несколько залов, молодой эльф оказался у закрытых дубовых дверей. Эльф махнул рукой — двери скрипнули и нехотя отворились.
Пожилой, убеленный сединами, но все еще крепкий духом и телом, глава клана наблюдателей стоял у оконного проема и глядел вдаль. Заслышав шаги, он повернул лицо с пронзительными фиолетовыми глазами и улыбнулся:
— Сынок!
— Отец, — Люс опустился на одно колено.
— Мой дорогой мальчик, — глава клана склонился, привлекая к себе единственного сына.
— Что привело тебя ко мне? — спросил главный наблюдатель, когда, взяв Люса под руку, они неспешно прогуливались под колоннадой.
— Отец, зачем ты послал Фрэна? — спросил Люс; его глаза сверкнули, что не осталось незамеченным наблюдателем.
— Дело касается оборотня по имени Демиан, — ответил наблюдатель, подмечая малейшие эмоции на гордом челе сына.
— В чем его обвиняют?
— В убийстве Майло, жреца при короле-чародее.
— Доказательства? — спокойно спросил Люс, чувствуя, однако, как тревожно сжимается сердце.
— Слово короля-чародея для тебя что-нибудь значит? — глава клана уловил темную тень тревоги, плескавшуюся в фиолетовых глазах Люса.
То, что гордый эльф явился смиренным просителем, само по себе поражало. Уж очень хорошо знал наблюдатель собственного сына, чтобы поверить в то, что Люс пришел просить за малознакомого мальчика.
— Как это случилось?
— Они были вдвоем, Люс. Жрец провел обряд в Альвхеймском Храме.
— Обряд? — удивился Люс.
Наблюдатель кивнул.
— Оборотень покинул Храм на своих двоих, а Майло нашли убитым.
— Не верю, — мотнул головой эльф. — Это не доказательство. Отзови Фрэна, собери суд. Пускай наблюдатели и эльфы решают, виновен Мар… Демиан, или нет!
— Сынок, я его не посылал, — верховный наблюдатель склонил седую голову.
— Тогда кто?
— Тот, кто обличен властью. Тот, кто стоит выше меня. Тот, кто имеет право. Король-чародей.
Ожидая, когда челядинцы оседлают лошадей, поглядывая на готовых к выезду наблюдателей, глава клана спросил сына:
— Что для тебя этот мальчик?
— Он дорог мне, — Люс скрестил руки на груди, его лицо потеплело.
— Эльф! — улыбнулся наблюдатель. — Нам, людям, с нашим коротким веком, приходится думать о том, чтобы оставить после себя потомство. Вы, эльфы, с вашей вечной жизнью, счастливее — у вас есть право на любовь.
