— Нет, — выдохнул он вдруг. — Здесь ее пока не видели.
Вельзевул довольно оскалился:
— Ну что ж, надеюсь, она определит свою участь сама, без всякой помощи с нашей стороны.
— Я тоже в этом уверен, — буркнул Петр и отключил телефон.
Демон запрыгал от радости. Игра продолжается. Он подскочил к вмонтированному в стену аппарату внутренней связи.
— Диспетчерская? — сказал он в трубку.
— Диспетчерская слушает, — ответил ему голос известной актрисы, обладательницы «Оскара».
Надо сказать, что обладателей «Оскара» здесь было хоть пруд пруди, поскольку эта категория людей расставалась со своими душами так же непринужденно, как и компьютерщики.
— Говорит Второй.
Вельзевул ненавидел свой позывной. Почему Хозяин требовал, чтобы он всегда использовал именно его? Похоже, ему просто хотелось, чтобы над его замом потешалась вся Преисподняя.
— Я вас слушаю, Второй.
Вельзевул не мог понять, послышалось ему при этом сдавленное хихиканье или нет.
— Прикажите Миюши явиться к камерам предварительного задержания.
— Так точно, сэр. Все будет исполнено, сэр.
— Да, и скажите ему, чтобы взял с собой ящик с инструментами.
Мэг оказалась права — за прошедшие годы охрана была существенно усилена. Весь стадион по периметру огородили металлической сеткой, и пройти внутрь можно было только через пост охранника или через ворота. Камеры слежения с тихим жужжанием вращались на верхушках бетонных столбов.
— Я же тебе говорила, — процедила Мэг сквозь зубы в неподражаемой манере, которой блестяще владеет большинство подростков.
Лоури решил, что самое время закурить сигару.
— Ну что ж, один раз и ты можешь оказаться права. И что мы теперь с этим будем делать?
— Повторим номер с Десси. Пошарим слегка в мозгах у охраны, затем скажем «Симсим, откройся!» — и дело в шляпе!
Лоури глубоко затянулся сигарой. Алый уголек на ее конце осветил кровавым светом его лицо.
— Нет. Так не пойдет.
Мэг насупила покрытый призрачными веснушками лобик:
— Не пойдет? А почему? Слишком просто, что ли? Может быть, ты и здешнего сторожа хочешь поцеловать?
— Я должен забраться туда, — объяснил Лоури. — Если не будет риска, то теряется весь смысл.
— Не знаю, что в таком случае сделается с моей аурой. Мои проблемы с того и начались, что я забралась, куда не следовало.
— Сейчас узнаешь! Вперед!
Мэг не успела даже возразить, как Лоури уже заковылял через дорогу к стадиону Огонек его сигары вихлял в ночи, словно пьяный светлячок. Они шли вдоль ограды, пока не вошли в неосвещенную зону, ограниченную с другой стороны рядом двухэтажных домов.
— Вот здесь, — хрипло прошептал Лоури, держась рукой за сердце.
— Видишь, что с тобой эти сигары делают.
Старик швырнул окурок сигары в грязь, затоптав его каблуком своей новенькой туфли.
— Ты права. Не стоит ускорять... процесс.
— Так, значит, здесь ты и застрял? Пятьдесят лет тому назад...
— Больше.
Снизу ограда казалась высоченной, как Джомолунгма, и практически непреодолимой. Но если даже умудришься каким-то образом взобраться на нее, на вершине тебя поджидает камера слежения, готовая увековечить твою физиономию на пленке.
Лоури закашлялся. Вначале этот кашель не представлял ничего особенного, но вскоре превратился в настоящий ураган, сотрясавший все тело старика. Лоури чувствовал, как сердце стучит ему прямо в виски, и сразу же вспомнил о своей болезни. Мэг подплыла в воздухе поближе к нему:
— Ты уверен, приятель, что это верное решение?
Кашель Лоури закончился слабым посвистыванием в легких.
— Уверен ли я? Конечно, уверен. Пока еще у меня хватит сил.
— Тогда ладно. Но позволь мне хотя бы разделаться с этой камерой. Это будет честно — ведь до войны у них этих штук не было.
Лоури выплюнул на траву сгусток мокроты.
— Чего не было, того не было.
Мэг взлетела к самому верху ограды. Металлическая камера уставилась на нее любопытным электронным глазом.
«КАМЕРА», — подумала Мэг и резко развернула ее линзы в другую сторону, на пустынный участок дорожки, шедшей вдоль ограды.
С высоты ограды Лоури представлял собой еще более жалкое зрелище. Даже новый костюм не мог скрыть того, как низко опущены его плечи и как трясутся его руки. Даже неопытному подростку вроде Мэг было очевидно, что ему не одолеть этого препятствия. Обещанные врачами шесть месяцев легко могут сократиться до недель и даже дней, если болезнь будет прогрессировать с такой же скоростью.
— Лоури, тебе нужно в больницу, — заботливо обратилась она к нему сверху.
— Нет, — отрезал старик, — его лицо блестело в лучах фонарей от холодного пота. — Что я буду делать в постели? То же самое, что я делал всю свою жизнь, — ничего! Ты мне собираешься помогать или нет?
— Не знаю. Не знаю, имею я право или нет.
— Все трясешься за свою драгоценную ауру?
— Нет. Наверное, я стала совсем дурой, но я трясусь за тебя.
После этого оба впали в мрачное молчание. Судя по всему, обижаться способны не только живые, но и мертвые. Правда, у Мэг имелось то преимущество, что она не чувствовала ледяного ветра, который задувал Лоури прямо в штанины новых брюк.
— Ну так что? — обронил наконец Лоури, ненавидя себя за то, что нарушил молчание первым.
Мэг вздохнула:
