Пока поезд мчался в Чикаго, Нора крепко заснула. В десять пятнадцать вечера, оказавшись в Чикаго, она пересела на другой поезд и на следующее утро прибыла в Канзас-Сити. Просмотрев все свои вещи, Нора поняла, что не успела положить бигуди, кремы для лица и чулки.
«Придется покупать в Лос-Анджелесе», – подумала она.
К вечеру следующего дня пейзаж превратился в пустыню – поезд наконец-то добрался до Нью-Мексико. Воздух пустыни, к удивлению Норы, оказался холодным, но к тому времени, как поезд остановился у Чендлера, она открыла окно и впустила уже сухой теплый ветерок. С Канзаса в спальном вагоне никого не было.
Прибыв вечером на вокзал Лос-Анджелеса, Нора взяла такси до отеля «Грув», который находился в нескольких минутах ходьбы от студии «Монументал». Во время поездки по окрестностям она не переставала изумляться красочным бунгало, их идеально подстриженным дворикам, пальмам и витавшему повсюду восхитительному запаху.
– Что это за запах? – полюбопытствовала она у таксиста, чувствуя резкий аромат травы со сладким послевкусием.
– Эвкалиптовые деревья, – ответил он.
На следующее утро, когда Нора приоткрыла дверь балкона, ее встретило мягкое знойное солнце. Тщательно подстриженные живые изгороди перемежались толстыми пальмами, пахшими нагретыми солнцем листьями. Своим ароматом воздух напоминал манящую ванну. Норе предстояла встреча с Гарольдом Холстедом, вторым человеком в киностудии, который выбрал ее запись среди множества других. Помощница Гарольда, Пенни Бентли, велела Норе приходить пораньше, к девяти тридцати утра.
В девять тридцать один Гарольд Холстед уже сидел за столом размером с фортепиано. Очки его были сдвинуты на переносицу. Мужчина был худым, как тростинка, и выглядел настороженным, точно готовый к прыжку кот.
– Я вижу в тебе что-то… волшебное, но не могу понять, что. Марвин Уолден утверждает, что никогда не встречал женщину, похожую на тебя. – Низкорослый мужчина скользнул в коричневое кожаное кресло, и Норе пришлось выпрямить спину, чтобы разглядеть его через стол.
– Марв Уолден? Он говорил с вами?
– Да, он звонил. Настаивал, чтобы я тебя взял.
Его слова тронули Нору до глубины души. Марв не подавал и намека на какое-то
Холстед встал, обошел девушку и наклонился ближе, чтобы заглянуть в лицо. Ожог, теперь покрывшийся коркой, оставил небольшое пятно.
– Билли Рэпп работает над картиной «Поезд в Бостон».
– О, а я как раз сошла с поезда из Нью-Йорка, – пошутила Нора.
– Отличный голос. – Гарольд Холстед изучал ее с ног до головы. – Но мне нужна блондинка. Продолжай говорить. Расскажи о Марве.
Нора, протянув руку, коснулась своих темно-рыжих волос. В Нью-Йорке рыжие локоны до плеч и длинные ноги всегда являлись ее визитной карточкой.
– Марв – великолепный человек. Он нанял меня из региональной театральной труппы, с которой я выступала в Акроне.
– Девушка со Среднего Запада, значит?
– Из Акрона. Моя мама содержала там пансион.
– Думаю, труппа не слишком разъезжала по стране, раз ты начала и закончила в Акроне?
– Я просто не пыталась сбежать.
Холстед улыбнулся быстрой реакции. Скрестив руки, он положил их на стол.
– Мне нужна
– Насколько светлой я должна стать?
– Пенни познакомит тебя с Максом.
Гарольд Холстед о чем-то задумался и схватил черный телефон.
– Переведи меня на Ив, – велел мужчина, глядя на выходящие на Мелроуз открытые балконные двери. – Ив, – обратился он, когда на другом конце провода ответил женский голос. – У меня здесь девушка для следующей картины Билли Рэппа. Мне нужна блондинка. У тебя днем будет время? – Он взял паузу, затем посмотрел на Нору, снимая очки. – Не совсем. Нет, не совсем.
Норма слышала быстрое тарахтение женщины. Холстед тем временем продолжал кивать.
– Ну… Ты постарайся, – рассмеялся Холстед. – Конечно. Я у тебя в
Норма расслышала смех на другом конце провода.
Повесив трубку, Холстед быстро что-то нацарапал на бумаге и тотчас протянул Норе. Он чем-то напоминал врача, выписывающего рецепт.
Записка гласила:
– Что это?
– Это, моя дорогая, адрес Макса Фактора.
– Вы имеете в виду компанию? Макияж?
– Я имею в виду
Нора положила записку в сумочку.
– Я понимаю.
