Во время первой работы с Билли над фильмом «Поезд в Бостон» она молча за ним наблюдала, пока режиссер наконец ее не позвал. И хотя на роль потребовалось всего два дня, Нора Уилер стала неожиданной находкой. Она сыграла еще одну небольшую роль подружки гангстера в другом фильме и с другим режиссером. Это была совсем не комедийная роль одной из тех девиц, которые прославили Джин Харлоу[34], а трагическая, роль искалеченной героини. В этом фильме Нора снова произвела неожиданный фурор. Тогда-то Билли Рэпп и пригласил ее в «Невидимые следы» на роль первой жены. Вторая съемка заняла неделю. Билли никогда не разговаривал с Норой вне съемочной площадки, даже если она проходила мимо из гримерки в студию. Поначалу Рэпп пугал Нору: он быстро впадал в ярость, отличался резкостью и порывистостью движений. Но то, что он делал, намного опередило свое время, и все в «Монументал» об этом знали. Как режиссер Билли был настоящим провидцем, хотя это частенько затрудняло его общение с обычными сотрудниками студии. Холстед, идущий со съемочной площадки к кабинету Рэппа, чтобы охладить режиссерский пыл, был почти повседневным зрелищем.
Голос Норы тоже оказался полезен. В 1927 году, после выхода на экраны музыкального фильма «Певец джаза», нескольким актрисам, которые сделали прибыльную карьеру в немом кино, не удалось осуществить переход к озвученным фильмам. И вот тогда навыки Норы пришлись кстати. За все годы уроков пения, которые она брала в Акроне, голос ее обрел низкое, страстное звучание. Он оказался слишком чувственным для инженю, поэтому Нора играла либо роковых женщин, либо «плохих девчонок». Что касается характеров героинь, Нора была хамелеоном, умело сочетая драматическое и комедийное. За последние восемнадцать месяцев Нора достаточно близко подобралась к заветным вершинам успеха, вот только главной роли так и не получила. Когда в 1933 году ее обошли «молодые звезды WAMPA»[35], она решила, что с вечным ожиданием пора заканчивать. Тогда Нора отправилась к Холстеду и начала умолять о лучшей участи. Гарольд вручил ей карточку с адресом и велел, чтобы она приходила туда к шести часам вечера и выглядела на все сто.
Четыре часа спустя Нора прибыла на вечеринку в Беверли-Хиллз, но когда вошла в дверь, то поняла, на
Поскольку дома еда закончилась, Нора решила перекусить. С бокалом шампанского и тарелкой фаршированных яиц она нашла тихий уголок и опустилась в кресло.
– Разве вы не должны сиять где-то там?
– Для этого существует солнце. – Нора откусила восхитительное яйцо, готовая отшить любого, кто бы перед ней ни стоял.
Однако, подняв глаза, она увидела высокого мужчину. В его голосе послышалось что-то знакомое.
– Думаю, меня пригласили сюда по ошибке.
Когда мужчина опустился на стул, Нора разглядела за солнечными очками Билли Рэппа, чьи волнистые волосы были испачканы помадой. Также Нора заметила намек на солнечный ожог на лбу.
Билли наклонился к ней.
– Не думаю, чтобы это была ошибка.
Уязвленная, Нора опустила глаза.
– Я не хотел обидеть, – признался Билли, точно уловив ее эмоции. – Лишь хотел сказать, что Холстед точно знает, кого сюда приглашает… и только.
Нора перевела взгляд на двух молоденьких девушек, которых лапали потные воротилы шоу-бизнеса.
– И все же я обижена! – выпалили она, встав со стула. – Холстед меня оскорбил.
– Уходить нельзя. – Билли потянул ее за руку. – Если уйдешь, тебе этого никогда не забудут.
– Зато я сохраню достоинство.
– Не знал, что в наши дни можно обналичить достоинство в банке. Никакая студия тебя потом не наймет. Разве ты не купила дом? – Он встал и взял ее за руку. – Пойдем. Ты же актриса, верно? Так давай сыграем и дадим им всем то, чего они ждут! – Билли повел Нору к бассейну, где они оказались на виду у всех.
Когда солнце начало клониться к закату, а напитки появляться все чаще, Билли монополизировал Нору, заняв светской беседой. Выяснилось, что оба они выросли по соседству: Рэпп жил в Янгстауне, штат Огайо.
– Отец работал на сталелитейном заводе, – рассказывал Билли. – Его бесит моя работа. Говорит, что если вовремя я не одумаюсь, то не успею его заменить.
Пока он стоял и смотрел на нее, а его брюки шевелил легкий ветерок, у Норы появилось странное дежавю.
– Ты когда-нибудь рисовал? – спросила она, тут же сделав вывод, что столь явная прямота – действие шампанского.
