— Эльфийка может никого не убивать, она уже потешила духов сама. И нас вместе с ними, — не дал ей ответить Бом’бей.
— Замолчи, — шикнула на него Баталия, ощущая, как щёки начали багроветь.
— Что у вас стряслось? — Вол’джин подозрительно прищурился.
— Короче, побывали мы на заставе Расщеплённого Дерева, — заговорил Дуан’дан, — идём, гружённые ясеневыми вязанками, и она рядом налегке. Видит — обходными путями мимо нас медленно и осторожно пробирается дренейская шаманка. Говорит, что поймает и принесёт её в жертву, — тролль с удовлетворением посмотрел на красную от стыда и злобы Баталию, а затем перевёл взгляд обратно на Вол’джина, ожидая его реакции. — Эльфийка зашла со спины и притаилась в зарослях, готовясь применить контроль над разумом дренейки. Шаманка тотчас спешилась и поставила тотем Заземления. Баталия этого не поняла — ведь взять её под контроль у неё не получилось, оглушить сразу после этого — тоже, — все, кроме Баталии и Вол’джина, уже вытирали слёзы от смеха, — она смотрела на нас в растерянности, пока мы, стараясь не засмеяться, складывали дрова. Приготовились вытаскивать её из передряги, а та в свою очередь не заставила себя ждать. Баталия побежала на дренейку, чтобы подчинить её Метальным криком, догнала, но новый тотем, теперь уже Трепета, не дал ей этого сделать. Она разозлилась не на шутку, успела схватить шаманку за грудки, как её шандарахнуло тотемом Конденсации. Дренейка обратилась в волка и принялась бежать. Мы так расхохотались, что уже не были способны кого-то догонять. И вот, мы катались по полу от смеха, как услышали рык — из ниоткуда появилась друидка и давай бить и царапать нашу эльфийку. А она не могла ни оглушить, ни обратить её в бегство снова, и тем более не удалось взять её разум под контроль. И вдруг мы осознали, что друидка была не одна — мы были около логова ночных эльфов и со всех сторон нас начали атаковать. Было трудно, но мы спасли Баталию и заодно нашли ей подопытного кролика, ну, то есть, подношение для лоа.
— Я никогда до этого не билась ни с шаманом, ни с друидом, — процедила сквозь зубы Баталия, — я до сих пор не понимаю, что у вас за истерика по поводу произошедшего. Лучше бы объяснили, что эти размалёванные деревяшки делают, а не мусолили мою неудачу!
— Что тебе объяснять — ты ещё не поняла, что хотела подчинить разум зверя? Разум. Зверя! Пойди примени своё подчинение разума на ящера! На свою Головокуску. У неё-то вели-и-икий разум, — Дуан’дан продолжал позорить Баталию, которая только и думала о том, чтобы тот замолчал или же она сама провалилась под землю. Она скрестила руки на груди и смотрела на него исподлобья.
Раздалась новая волна хохота.
— Обязательно попробую. Если даже твой разум как-то раз подчинила Парата, то у моей Головокуски он тем более найдётся, и я его подчиню.
На устах Вол’джина мелькнула улыбка, но он быстро скрыл её. Он встал между Дуан’даном и Баталией и положил руки на их плечи.
— Дуан’дан, ты так любишь пересказывать потешные истории, расскажи Баталии, как ты лишился своего указательного пальца.
Тролль опешил от такой просьбы вождя и не решался её исполнить. Теперь уже на него обратились насмешливые взгляды, выжидавшие, когда Дуан’дан заговорит.
— Ну, как-то раз мы были в Ун’горо, что-то там добывали. И мы с приятелем оказались в относительной близости с Вулканом Огненного Венца. От вулкана далековато, но аж отттуда дотёк небольшой лавовый ручеёк. Мы были навеселе и между нами завязался спор, — он сделал паузу, потому что рассказывать дальше совсем не хотелось.
— Что за спор? — к нему повернулась заметно повеселевшая Баталия.
— Какая на ощупь лава в этом ручейке… Я доказывал, что она твёрдая и не особо горячая. Бар’кан говорил, что жидкая. Не буду упоминать все детали, мы поставили на кон ящик «Жабьего яда». Надо было ткнуть в неё пальцем. Я думал, даже если обожгусь, то быстро регенерируюсь. Ткнул, теперь без пальца, ещё и спор проиграл.
— Это даже к лучшему — что спор проиграл. А то выпил бы ещё — остался бы без рук, без ног. Некоторым лучше вообще не пить.
— Я с тех пор и не пью, — Дуан’дан совсем приуныл.
— Покажи, — Баталия заметила перемены в его настроении и решила поговорить. Тролль протянул ей правую руку с двумя пальцами. — Как же ты теперь управляешься со всеми делами?
— Неудобно, конечно же, но я привык. Да и наши все друг другу помогают. Тем более я Бар’кана заставляю заглаживать вину за своё подстрекательство.
— Если тебе понадобится помощь, ты можешь обращаться и ко мне.
— Спасибо.
Вол’джин с удивлением посмотрел на Баталию: ещё пять минут назад она была готова убить Дуан’дана, а теперь проявляет к нему сочувствие. Эту лёгкость и доброту к товарищу вождь племени Чёрного Копья считал важными чертами в менталитете его народа, и ему было отрадно увидеть их проявление у Баталии.
— Этим вечером приходи ко мне, покажу, как правильно чествовать лоа и говорить с духами. Будь в соответствующем настрое, а всё остальное увидишь на моём примере.
