Когда усики сверчка достигают входа в нору, сфекс оставляет добычу на пороге и исчезает в подземелье. Проходят считанные секунды, оса показывается и, схватив сверчка за усик, быстро втаскивает его в норку.
Тут-то Фабр придумывает, как задать сфексу очередной вопрос.
Дождавшись прилета нового сфекса, он улучает мгновение, пока дичь лежит без присмотра перед входом в нору, убирает ее и заменяет свежим сверчком, незадолго до того изловленным, целым и невредимым. Сфекс выбегает из подземелья, пробует схватить добычу, но… она сопротивляется. Вспыхивает схватка. С первого раза невозможно рассмотреть, кто как ведет себя, зато итог очевиден: сверчок лежит на спине, а сфекс, прижавшись к брюшку противника, головой к концу его туловища, передними ножками удерживает колючие задние ножки сверчка… Впустую раскрывает тот свои сильные челюсти.
Сфекс схватывает жвалами одну из двух брюшных нитей, которыми оканчивается тело сверчка. Теперь брюшко сверчка не может двигаться, а оса, обнажив жало, производит им три удара: первый — под шею, второй — в заднюю часть переднегруди, последний — у основания брюшка.
Фабр тщательно обдумывает зрелище, свидетелем которого стал благодаря подмене парализованного сверчка свежим подкидышем.
Он пишет мемуары о «Трех ударах кинжалом», сравнивает действия сфекса с поведением церцерис.
Златки или долгоносики парализуются в один прием, одним ударом. Мы знаем, у этих жуков нервные узлы почти полностью слиты воедино. У сверчка же, как показывает вскрытие, три нервных узла отчетливо разделены. И оса действует в полном соответствии с расположением нервных узлов.
Каждая загруженная кормом ячейка сфекса хранит лежащих на спине, ножками к входу трех-четырех сверчков. На одного из них, только на одного отложено яичко. И не как попало, но обязательно поперек груди, чуть к боку, между первой и второй парой ножек. Оно здесь не случайно: покров тела сверчка на этом участке особенно слаб и тонок, даже крошечная личинка легко прогрызет его.
Дело не только в тонкости покровов. Как раз в этой зоне тело сверчка полностью парализовано жалом: хоть иглой коли, сверчок не реагирует. Между тем в других участках чувствительность еще не потеряна, и если б личинка осы начала поедать сверчка отсюда, жертва легко могла бы сбросить личинку, и та погибла бы от голода.
Крошечное создание, благополучно вылупляющееся из яичка на четвертый-пятый день, принимается за еду.
Фабр пробует сам выращивать личинок сфекса, скармливая им сверчков, которых насобирал в разрытых осиных гнездах. Из записей в его дневниках видно, что за неделю личинка управляется с первым сверчком, затем линяет и после линьки выходит на свет значительно более крупной и крепкой. Второго сверчка она поедает уже быстрее и без особых предосторожностей.
Управившись с последним, выросшая личинка сфекса начинает ткать двухслойный шелковый кокон. Он куда основательнее, чем у церцерис. Но у церцерис ячейки-норки словно отлакированы изнутри водонепроницаемой слюною, а у сфексов подземные норки менее совершенны. Здесь неудобства ячейки словно возмещены достоинствами кокона. Двухслойный шелковый кокон сфексов отделывается извне гладкой темно-фиолетовой обмазкой, которая водонепроницаема. Два дня уходит на монтаж кокона, после того в нем спокойно лежит превратившаяся в куколку личинка, прозрачное, чуть отмеченное желтым существо.
А что же произошло с осой-матерью? Где она, строившая гнездо, снабдившая ячею кормом?
Как только первая ячейка загружена парализованной добычей, оса откладывает на спящего сверчка яичко, запечатывает камеру и рядом, в той же галерее, принимается строить следующую камеру, провиантирует и ее, откладывает следующее яйцо, запечатывает: дальше роет третью, бывает, и четвертую норку.
Когда работа закончена, мать покинула подземелье, вышла на свет и закрывает ход в гнездо, ход, который она сама еще недавно с такими трудами прокладывала.
Песок, выброшенный на-гора, ссыпается в коридор, подходящие песчинки стаскиваются даже издалека, следы хода замуровываются, и сфекс улетает.
Пройдет десять месяцев, куколка в коконе созреет и за это время успеет приобрести свойственные сфексу черно-красную расцветку тела, потемневшие глаза. Затем молодой сфекс выбирается из кокона, а когда освободились и расправились крылья, когда сброшены и остатки чехла, «хранящего на себе влажность реторты жизни», как заметил Фабр, когда, наконец, окрасились крылья и ножки, на что ушло еще дня три, сфекс покидает подземелье, в которое мать отложила прошлой осенью яичко.
