Так и С. И. Малышев смолоду продолжил работы с пчелами и осами Дарвина, Фабра, Леббока…
Тема первого исследования Малышева особенно знаменита. Ею живо интересовался Жан-Анри Фабр, а рассказ его об опытах, напечатанный в первом томе «Энтомологических воспоминаний», отметил Дарвин. Дарвин даже отправил Фабру письмо со своими соображениями о природе привязанности некоторых насекомых к гнезду.
Письмо заканчивается советом и просьбой продолжать наблюдения, содержит план нескольких опытов, имевших целью «сбить насекомых с толку». Ос, пойманных при выходе из гнезд, Дарвин предложил заключать в темные коробочки и уносить на разные расстояния. Обвязанные шнурком коробочки быстро, сильно и долго раскручиваются в разных направлениях. Как скоро и будут ли вообще возвращаться в гнезда насекомые после такой, можно сказать сногсшибательной, встряски — вот что считал полезным выяснить Дарвин.
Фабр эти опыты провел, но уведомить Дарвина о результатах уже не успел. Впрочем, опыты не внесли ясности в вопрос. Отчеты опубликованы во втором томе «Энтомологических воспоминаний», и хотя Фабр продолжал исследования, проблема «чувства направления» осталась нерешенной.
О том, как С. И. Малышев использовал совет, данный Дарвином Фабру, и о том, чем различается зрительная память человека и насекомых
С. И. Малышев вернулся к предложению Дарвина и, стремясь проверить, существует ли у насекомых «чувство направления», пытаясь, в частности, выяснить, можно ли прервать и тем погасить это чувство, отказался от предложенных Дарвином Фабру способов «сбить насекомых с толку». Он применил для той же цели гораздо более сильное средство, подсказанное нашумевшими в те годы работами Порфирия Ивановича Бахметьева. Бахметьев показал, что под воздействием холода многие организмы впадают в анабиоз.
Однажды утром в конце апреля Малышев нашел на южном склоне оврага скопление гнезд одиночных пчел. То были Коллетес куникулярия (вот и снова мы сталкиваемся с этим явлением — плотно и густо населенные гнездовья одиночных перепончатокрылых). Солнце сильно грело, температура была 20–23 градуса. Коллеты усердно таскали цветень.
— Налево от меня на восточном склоне, — рассказывает Малышев, — блестела узкая полоса снега, не растаявшего на месте бывших заносов. С сеткой в одной руке, со стаканом в другой я расположился у норок коллетов. Один из них пронесся мимо у самой земли, потом вернулся и скрылся в норке. Я сейчас же прикрыл вход опрокинутым стаканом. Минут через пять хозяин вылетел и, конечно, попал в стакан, а отсюда я при помощи сетки пересадил его в стеклянную баночку. При такой технике ловли не касаешься насекомого руками, и, следовательно, нет опасности помять их. Улетевшие за цветенью коллеты довольно долго (20–30 минут) отсутствовали, у меня же был всего один стакан: поэтому за час или полтора удалось поймать только трех коллетов и одного галикта обутого (Галиктус кальцеатус). Гнезда пойманных насекомых были хорошо замечены, и отверстия их слегка засыпаны песком, засыпаны для сравнения также две-три соседние норки. Ловля кончена, надо было приступать к опыту.
