Старинное ирландское предание гласит, что четырехлистный клевер приносит нашедшему его счастье. Дважды дарил Ричард Райвен своей избраннице магическое растение, и они действительно обрели любовь, которой позавидовали бы многие. Однако не только волшебной силе, приписываемой четырем крохотным зеленым листикам, обязаны были они своим счастьем.
До сумерек было еще довольно далеко. Золотистое солнце лениво опускалось в море, освещая зеленые окрестные холмы, маленькие белые домики, разбросанные по склонам там и сям. Каменные изгороди отбрасывали длинные тени. В графстве Корк, что на южном побережье Ирландии, лето было в самом разгаре.
Высокий темноволосый мужчина в облегающих синих джинсах и в просторной рубашке с расстегнутым воротом стоял около одной из таких изгородей, увитой плющом и обсаженной ежевичными кустами. Глядя на небольшое объявление, висящее около калитки, он машинально обрывал с ближайшего куста крупные сизые ягоды и отправлял их в рот. «Коттедж «Медовый полдень». «Стол и ночлег» – гласила надпись.
Мужчина наконец прекратил терзать ежевичный куст и взглянул на часы. Его серые глаза недовольно сверкнули.
– Сколько можно ждать, – пробормотал он себе под нос. – Ричард Райвен, мне кажется, тебя здесь не ценят.
Он оперся спиной о каменную изгородь и скрестил руки на широченной груди. Рельефные мышцы натянули тонкую ткань рубашки, проступили буграми на плечах. Казалось, что этот человек может простоять тут целую вечность и нисколько не устать. В это время за углом послышались легкие шаги, и появилась наконец та, которую он с таким нетерпением ожидал.
Это была прелестная молодая женщина лет двадцати двух, невысокая и зеленоглазая. Солнечные лучи осветили ее, заставив роскошные медно-рыжие волосы засиять подобно золотому руну. Одета она была в легкое голубое платье до колен, подчеркивающее стройную фигурку. Плетеные кожаные сандалии на греческий манер охватывали маленькие ступни.
Женщина торопливо шла к Ричарду, на ее лице отражалась тревога. Сторонний наблюдатель непременно решил бы, что это милое создание чем-то сильно огорчено или озабочено.
– Однако ты не торопишься, моя дорогая Сузан, – с легким упреком в голосе произнес Ричард.
Та, кого он назвал Сузан, нервно облизнула губы, но посмотрела на собеседника с непокорством во взгляде.
– Мне кажется, это ты пришел слишком рано! – с вызовом начала она. – Мы договаривались на два, а сейчас… сейчас…
– О черт! – Взглянув на маленькие наручные часики, женщина обескураженно прошептала: – Часы встали…
– Сейчас уже половина третьего, – промурлыкал Ричард, отходя от изгороди. Теперь он возвышался над Сузан подобно каменной башне из тех, что стояли там, на берегу, с незапамятных времен. – Я вижу, что ты так и не научилась рассчитывать время с тех пор, как мы расстались.
Ричард подошел еще ближе, так близко, что Сузан ощутила жар его сильного тела. Она поспешно сделала вид, что занята только одним – разглядывает свои остановившиеся часы.
Не смотри на него! Не смотри! Держи себя в руках! – надрывался ее внутренний голос.
Все тщетно. Тело Сузан давно уже принадлежало этому человеку, тянулось к нему, несмотря на все доводы рассудка. Руки вдруг похолодели, по спине пробежали мурашки. Голова закружилась. Хотелось одновременно и убежать далеко-далеко от него, и прижаться к его мощной груди.
Если я посмотрю ему в глаза, то погибну, пронеслось в голове Сузан.
Но, как кролик перед удавом, она медленно подняла взгляд на человека, которого так желала и встречи с которым хотела бы избежать больше всего на свете. В серых глазах она прочла лишь неудовольствие. По крайней мере, так ей показалось.
– Раз уж ты предпочитаешь носить старье, то хотя бы проверяй его перед выходом из дому.
– Мне нравятся эти часы, – запальчиво произнесла Сузан, начиная чувствовать себя виноватой, а этого она не терпела. – Знаешь ли, живя и работая на ферме дядюшки Дейви, я вряд ли смогу позволить себе что-нибудь очень дорогое.
– Да, надо сказать, что ферма была последним местом, где я стал бы тебя искать.
