– Не часто у нас за столом бывают рейнджеры, – заметил он.
Ровей сел, налил три чашки.
– Ладно, рейнджер, спрашивайте. Что за дела у вас к нам?
– Когда вы ездили на пятнистой в последний раз?
– Да я почти всегда на ней езжу.
– В понедельник утром вы ограбили банк в Моралесе?
– Что за вопрос? Конечно нет, я не грабил банк да и в Моралесе не был больше месяца! Вы что, хотите мне пришить обвинение?
– В понедельник утром пять человек ограбили банк в Моралесе, один из них сидел верхом на пятнистой лошади, точь-в-точь как ваша, – Боудри кивнул в сторону корраля. – Где она была в понедельник?
– Там, где и сейчас. Она здесь неделю стоит. – Он, сердито нахмурившись, посмотрел на Боудри. – Кто ее опознал?
– С дюжину людей. Она стояла там, где ее нельзя было не заметить. А узнал ее Боб Сингер.
– Сингер? – Глаза Ровея сверкнули. – Я убью его!
– Нет, не убьете, – сказал Боудри. – Если кого-то следует убить, это сделаю я.
На мгновение их взгляды скрестились, но Ровей отвернулся первым. Миг Барнс наблюдал за ними и наконец заговорил:
– Думаете, Том такой дурак, что поедет грабить банк на самой известной в наших краях лошади? Вы, должно быть, сошли с ума!
Он махнул рукой в сторону двери.
– Да у нас полно лошадей – всех мастей и видов. Только выбирай. С какой стати ему седлать единственную лошадь, которую знают все?
– Я думал об этом, – согласился Боудри, – не похоже, чтобы владелец такой земли, как эта, стал бы красть. У вас, ребята, целое ранчо!
– Лучшая земля в наших краях! – сказал Ровей. – Весь год трава, и вода не иссякает. Наш скот всегда самый упитанный.
– Кто-нибудь хотел у вас ее выкупить? – спросил Боудри как бы между прочим.
– Можно и так сказать. Ее хотел купить Джек Кегли, и если уж зашел об этом разговор, то и старик Бейтс тоже. Потом, несколько лет назад, парни Кегли однажды попытались согнать меня отсюда. Мы их вроде как отговорили. Мы с Мигом очень неплохо стреляем.
Кофе был вкусным, поэтому Боудри некоторое время просто сидел и разговаривал с хозяевами. Они были, несомненно, крепкими и умелыми ребятами. Никто, будучи в здравом уме, не будет и пытаться согнать их с этой земли. Боудри знал таких ребят. Он ездил вместе с ними, работал вместе с ними, пас скот. Если их оставить в покое, они никого не тронут.
Ни один из них не походил на убийцу. Да, они могут убить, но только в честной стычке лицом к лицу, когда вооружены обе стороны и когда они считают, что правда на их стороне.
Его не покидала мысль, что кассира в банке убили нарочно и с определенной целью. Но с какой?
Что касалось пятнистой лошади, Боудри не доверял словам Ровея, да в этом и не было нужды. Ему еще раньше пришла в голову идея, которая сейчас приобрела реальные очертания.
Путь обратно в Моралес предстоял длинный, было время подумать. Солнце припекало, но высоко в горах, где пролегала тропа, дул прохладный ветерок. Боудри не спешил. Езда верхом способствует размышлению, и он, не торопясь, прокручивал в уме каждую деталь. Когда Чик добрался до места, откуда можно было оглядеть весь городок целиком, он натянул поводья.
Моралес лежал перед ним, как на ладони, а чтобы решить проблему, нет лучше способа, чем окинуть ее одним взглядом.
Пятнистая слишком бросалась в глаза. Рип Кокер высказался по этому поводу раньше других, но Боудри и сам об этом подумал. Брать такую лошадь на ограбление означало, что либо грабитель не в своем уме, либо кто-то постарался навлечь подозрения на ее владельца.
– Что я хочу узнать, остромордый, – сказал он чалому, – так это как ушел из города пятый бандит. Если он проскакал позади "Отдыха" и направился к лесу, то, скорее всего, он должен был проехать здесь, иначе его заметили бы. Он не мог не знать тропу, ведущую к этому плато, в обход дороги.
Боудри два часа изучал край плато и в конце концов вернулся в город, поняв, что до него можно добраться не иначе как по главной дороге на виду всего городка.
– Но если он не скакал по дороге, значит, он вообще не покидал города!
Когда Боудри въезжал на улицу, в сторону банка бежали несколько человек. Соскочив с коня, Чик привязал его и быстро направился в ту же сторону. Услышав, что сзади кто-то его нагоняет, Боудри обернулся и увидел Джексона Кегли.
– Что случилось? – спросил Кегли.
– Не знаю, – ответил Боудри.
Подойдя к банку, они увидели, что позади него собралась толпа. Боудри взглянул на Кегли. Он раскраснелся и дышал чаще, чем вынуждала быстрая ходьба. Может быть, сердце?
Там стоял Боб Сингер, взвинченный, с напряженным лицом.
– Это Джоэл Бейтс. Его зарезали.
Чик пробился сквозь толпу. Он увидел сына банкира. Красивый молодой парень, опрятный и симпатичный. Слишком молодой, чтобы умереть с ножом в спине.
– Кто-нибудь видел, как это произошло? – спросил Чик.
Рип Кокер свертывал самокрутку.
– Он расследовал это самое ограбление. Похоже, подобрался слишком близко.
– Я его нашел, – сказал Генри Планк. Это был маленький человечек с кольцом рыжеватых волос вокруг лысой головы. – Я здесь часто прохожу к амбару Большого Джима. Он лежал, как сейчас, – на груди, голова набок и нож в спине.
