— Ты прав, видит Бог, ты прав, Нед. — Он снова уставился на свои ботинки.
— А что ты собираешься делать со своей продажной сворой? Загонишь их на место? Или они уже сами приползли, поджав хвосты?
— Кто? Фарр и прочие крысы?
— Ага.
— Я их проучу. — Мэдвиг говорил решительно, но энтузиазма в его голосе не чувствовалось. Он не отрывал глаз от своих ботинок. — Пусть это будет мне стоить четырех лет, но за это время я наведу порядок в своем собственном доме и сколочу организацию, на которую можно будет положиться.
Нед поднял брови.
— Собираешься провалить их на выборах?
— Провалить? Да от них мокрого места не останется. Теперь, когда Шеда нет, пусть его шайка берет власть. Среди них нет ни одного опасного противника. Через четыре года я верну себе город, а пока наведу порядок в своем доме.
— Ты мог бы победить и теперь.
— Не желаю я побеждать с этими ублюдками.
— Ну что ж, — кивнул Нед, — это, пожалуй, самый лучший путь. Правда, для этого нужны мужество и терпение.
— Это все, что у меня есть, — жалобно сказал Мэдвиг. — Мозгов-то у меня никогда не было. — Он перевел глаза с ботинок на камин. — Разве тебе обязательно уезжать, Нед? — спросил он еле слышно.
— Обязательно.
— Пусть я последний дурак, — Мэдвиг шумно откашлялся, — но мне не хотелось бы думать, что ты уезжаешь, затаив на меня злобу.
— Я не таю на тебя злобы, Поль.
Мэдвиг быстро поднял голову.
— Пожмешь мне руку?
— Разумеется.
Вскочив с места, Мэдвиг схватил Неда за обе руки и крепко, до боли, сжал их.
— Не уезжай, Нед. Останься со мной… Видит Бог, как ты мне нужен сейчас. Но даже если б и не это, я сделаю все, чтобы загладить прошлое.
— Заглаживать нечего, Поль.
— Так ты останешься?..
— Не могу. Я должен ехать.
Мэдвиг отпустил его руки и печально уселся в кресло.
— Что ж, поделом мне.
Нед нетерпеливо дернулся.
— Это не из-за прошлого. — Он прикусил губу. Потом он решительно выпалил: — У меня Дженет.
Мэдвиг смотрел на него удивленно.
Дверь в спальню отворилась, и в комнату вошла Дженет. Ее лицо было бледным и осунувшимся, но она высоко держала голову.
— Поль, — сказала она, вплотную подойдя к нему, — я причинила вам много горя. Я…
В первый момент он сделался таким же бледным, как она, но тут же кровь снова прилила к его щекам.
— Не надо, Дженет, — хрипло прошептал он, — что бы вы ни сделали… — разобрать конец фразы было невозможно.
Сжавшись, она отступила назад.
— Дженет уезжает со мной, — проговорил Нед.
У Мэдвига отвисла челюсть. Он тупо посмотрел на Неда, и кровь снова отхлынула от его щек. Бледный как полотно, он начал бормотать какие-то слова, из которых можно было разобрать только одно — «счастья», а затем неуклюже повернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.
Дженет посмотрела на Неда Бомонта. Он стоял, не сводя глаз с раскрытой двери.
Арчи дю Пейдж приоткрыл было дверь, но, заслышав доносившиеся из коридора крики и барабанную дробь, вновь поспешно вернулся в номер. Группа самодеятельных музыкантов промаршировала мимо, громко распевая калифорнийский гимн, на все лады восхвалявший губернатора Брайана Робертса. Миновав номер дю Пейджа, замыкавший шествие юнец задержался на мгновение и крикнул:
— Эй, ты, там, не грусти! Робертс возьмет тебя в вице-президенты!
Арчи выждал некоторое время, потом прошел в апартаменты кандидата. Внимание собравшихся здесь, как обычно, было поглощено телефоном. Министр финансов Чарлз Манчестер, высокий и стройный красавец, стоял у стола и говорил по белому телефону, а рядом нетерпеливо переминались с ноги на ногу два его помощника. В штабе кампании под лозунгом «Манчестера — в президенты!» только что начался новый трудовой день.
— Это очень разумно, господин президент, — вежливо, исполненным уважения тоном говорил Манчестер. — Не волнуйтесь, я пока помолчу о сельскохозяйственной программе… Да, я знаю. Спасибо, сэр. Теперь, после вашего звонка, чувствую себя куда увереннее. До свидания, господин президент…
Манчестер положил трубку и улыбнулся помощникам.
— Старый лис, — сказал он. — Захотел, видите ли, пожелать мне ни пуха ни пера перед пресс-конференцией. На самом-то деле его волнует, как бы я не покритиковал его программу развития ферм. Ну что, пошли?
Все четверо во главе с Манчестером вышли из номера. Кандидат не торопился. Арчи заметил, что тот держится очень прямо, и невольно расправил плечи, стараясь скрыть недавно обозначившуюся сутулость. Манчестер слегка теребил пальцами мочку уха, и по этому признаку Арчи определил, что кандидат немного взволнован. Мысли его, судя по всему, были заняты предстоящей пресс-конференцией и теми каверзными вопросами, которые ему могли задать.
— Черт бы побрал этих калифорнийцев с их гимном! — пробормотал толстяк Оби О’Коннел, вразвалку семенивший рядом с кандидатом.
— Хороший гимн, — отозвался Манчестер. — Мне, во всяком случае, нравится.
— Эх, Чарли, — проговорил О’Коннел, потирая обрюзгшую физиономию. — Ты просто еще не знаешь, что такое конвент. Поначалу-то тут все нравится…
