– Парни всегда дерутся, во все времена, – рассеянно ответил Чикатило, поглядывая одним глазом на экран, а другим в газету.
– А Юрко-то наш как же! – не унималась Фаина. – Он ведь тоже через лет пять…
– Фенечка, успокойся, – ласково сказал муж. – Юрик не такой. Все будет хорошо.
Чикатило встал, достал из шкафа пиджак, оделся. Жена удивленно посмотрела на него.
– А ты куда это на ночь глядя?
– Олег Тележенко, ну, с работы, крючки обещал поднести, ему тесть из Красноярска прислал, немецкие, лаковые. Третий номер, заглотыши. Я быстро, одна нога здесь, другая… тоже здесь, – мужчина засмеялся.
– Кино бы досмотрел, – укорила мужа Фаина.
– Неудобно, Фенечка, человек же ждет.
Чикатило вышел, оставив супругу перед телевизором.
Спустя несколько минут он уже подходил к зеленому «Москвичу», припаркованному возле дома. В салоне сидел мужчина средних лет, курил, поглядывая на часы. Чикатило открыл дверцу, сел на пассажирское сиденье.
– Здорово! Шо так долго? – хозяин машины выкинул окурок.
– Жена, – коротко ответил Чикатило.
– Понял. Принес?
Чикатило кивнул:
– Как договорились.
Он достал из-за пазухи бумажный сверток, передал владельцу автомобиля. Тот попытался аккуратно вскрыть сверток, но он был туго перетянут шпагатом.
– Завязал-то как… Хрен распутаешь!
– Зато надежно, – улыбнулся Чикатило.
Мужчина сунул руку в карман, достал нож-кнопарь, щелкнул выкидным лезвием. Перерезав шпагат, он выложил на колени пачку красных червонцев и фиолетовых четвертаков.
– Прикрой, деньги счет любят.
Наклонившись, он начал считать. Чикатило навис над ним, закрыв своим телом и поглядывая по сторонам.
– Полторы, все точно. На, держи, – мужчина передал покупателю ключи. – Бабка там жила. Померла – вот и продаю. Стены еще крепкие, дед мой строил. Мазанка, она, брат, сто лет стоит, если крышу латать.
Чикатило спрятал ключи в карман.
– Я знаю. Только ты языком не трепи, что я у тебя домик купил.
Продавец мазанки улыбнулся.
– Понял, понял. Слушай, а зачем он тебе? – он подмигнул Чикатило. – Баб будешь ебать, а?
– От жены хочу уйти, – сухо ответил Чикатило. – Замучила. Все, бывай здоров.
Чикатило протянул продавцу руку, вылез из «Москвича».
– А, ну святое дело. Давай, и тебе не хворать! – донеслось ему вслед.
«Смотрите новый художественный фильм „Военно-полевой роман“. Режиссер Петр Тодоровский, в главных ролях Наталья Андрейченко, Николай Бурляев, Инна Чурикова». С афиши с легкой полуулыбкой на проходящих мимо людей смотрела Наталья Андрейченко. Вот только глаза, несмотря на улыбку, у нее были грустными, да и сам фильм вышел невеселым.
Витвицкий и Овсянникова имели возможность в этом убедиться, они как раз выходили из дверей кинотеатра в толпе зрителей.
– Какое страшное было время… – Ирина была задумчива. – Война, разруха эта.
– Почему «страшное»? – с какой-то мальчишеской наивностью не понял Витвицкий. – Победа же. Новая жизнь. Перспективы, свершения…
– Ты сейчас рассуждаешь как мужчина. Победа – это, конечно, прекрасно, но ведь нужно налаживать жизнь, быт, работу искать. Ты видел, кем она работала? – девушка кивнула на грустно улыбающуюся с афиши Андрейченко, затянула, подражая актрисе: – «Пира-а-ажки! Га-а-арячие пира-а-ажки!» На морозе, в варежках этих… Ребенка некуда девать. Ужас!
– Но это же было недолго. И потом… она же нашла свою… своего мужчину.
– Мужчину нашла, – грустно, почти как актриса на афише, улыбнулась Ирина, – а любовь потеряла.
Они подошли к троллейбусной остановке. Там стояли уже несколько человек. Подкатил троллейбус. Овсянникова пригляделась к табличке с номером на лобовом стекле:
– Мой, – она по-товарищески пожала спутнику руку. – Виталий, спасибо тебе за прекрасный вечер. И хороший фильм.
– А как же «ужас»? – улыбнулся капитан.
– Это жизнь, что тут поделаешь. На самом деле фильм отличный, я думаю, его будут смотреть и пересматривать еще много-много лет.
Троллейбус остановился, с шипением раскрылись дверцы. Кто-то вышел, люди, стоявшие на остановке, потянулись в салон.
– Может, я провожу? – несмело спросил он.
– Не нужно, – мягко ответила она и кивнула на другую сторону улицы, – да и гостиница твоя вон – шаг шагнуть.
– Но все же… я настаиваю, – робко попросил Витвицкий.
– Ну, перестань, – рассмеялась девушка. – Еще рано, народу везде полно. Увидят, болтать станут. У нас город маленький, но языкастый.
– Да и пусть болтают! – запальчиво вскинулся Витвицкий и тут же смутился.
– До свидания, Виталий, – она снова пожала ему руку. – До завтра.
Старший лейтенант поспешила к троллейбусу, вместе с другими пассажирами зашла в двери. Уже поднимаясь по ступенькам, обронила перчатку.
– До свидания, Ира! – громко крикнул Витвицкий.
Она обернулась. Он, счастливый, как ребенок, махал ей рукой. Ирина помахала в ответ. Виталий повернулся и пошел прочь. Девушка проводила его взглядом и только тут заметила на асфальте упавшую перчатку.
Из троллейбуса она выскочила уже в последний момент.
Витвицкий тем временем обошел остановку и направился в гостиницу, но дойти до нее не успел, нос к носу столкнувшись с Горюновым. Майор будто специально поджидал.
