Группа прибыла в пригород Ростова на осмотр места преступления спустя час после звонка с автостанции – именно туда прибежал напуганный пенсионер с собакой, которая притащила ему из кустов окровавленную детскую рубашку.
Эксперты работали с телом, делали фотографии, брали образцы, осматривали окрестности. Чуть в стороне стояли Липягин, Горюнов и Витвицкий. Липягин курил, хмурился, дергал уголком рта.
– Ну что, коллеги, какие будут соображения? – мрачно спросил Горюнов.
– Да какие тут соображения… – Липягин затянулся, выпустил дым. – Все ж ясно как божий день. Тот же почерк. – Майор отшвырнул окурок, сердито посмотрел на Витвицкого. – Если только вон капитану опять что-нибудь не пригрезится.
– Капитану не грезится, – голосом профессионального зануды сказал Витвицкий. – Я опираюсь на факты.
Липягин не ответил, только махнул рукой. Горюнов с интересом посмотрел на Витвицкого.
– Что вы на меня так смотрите, Олег Николаевич? Я считаю, что в отличие от батайских убийств это – наше, – сказал Витвицкий. – И для подобных утверждений у меня есть все основания.
– Ух ты! Считает он. Счетовод… – пробормотал Липягин.
Витвицкий услышал, вскипел, готовый ответить, но не успел – вмешался Горюнов.
– Да хватит вам. Успокойтесь оба. Без ваших истерик голова кругом.
Липягин полез за новой сигаретой, спросил у Горюнова, меняя тему:
– Олег, а что московское руководство не с нами?
– Московское руководство в поля не ездит, оно ждет подробного отчета, выводов и предложений, – зло усмехнувшись, ответил тот. – Дай сигаретку.
Брагин стоял у окна и смотрел вдаль с видом заправского рулевого. Вот только дело не выруливалось.
– У мальчика выколоты глаза, множественные ножевые ранения груди и брюшной полости, отрезан член, также имеются следы сексуального насилия, – бубнил за спиной Горюнов. – По характеру повреждений можно уверенно говорить о том, что это наш убийца. Жертва пока не опознана.
Майор замолчал, посмотрел на начальство. Сидящие за столом Липягин, Витвицкий и устроившийся в стороне от них Ковалев тоже глядели на Брагина. Тот все стоял у окна, словно бронзовая статуя.
Горюнов прокашлялся, пытаясь привлечь внимание. Ковалев, глядя на это, криво ухмыльнулся.
– Плохо, товарищи офицеры, – снизошел до ответа Брагин, так и не удосужившись повернуться.
– Да уж чего хорошего, – усмехнулся Липягин.
Почуяв насмешку, полковник обернулся и испепеляюще поглядел на майора.
– Я не давал вам слова, товарищ майор, – процедил он сквозь зубы. – Если есть что сказать по существу дела, обращайтесь по форме, как положено. В обратном случае молчите. Предупреждаю последний раз. В следующий – получите взыскание.
Брагин отлепился наконец от окна, прошел к столу, уселся в кресло и обвел сотрудников тяжелым взглядом.
– У вас количество убийств растет как снежный ком, а вы ничего не делаете. Баклуши бьете! В то время как в стране объявлена перестройка.
Тяжелый взгляд Брагина снова прошел по лицам сотрудников, будто полковник выбирал жертву, и остановился на недовольно поджавшем губы Витвицком:
– Вот вы, товарищ капитан, знаете, что такое перестройка? – пророкотал полковник, определившись, на ком сорвать зло.
Витвицкий молча глядел в стол.
– А Михаил Сергеевич четко сказал: каждый на своем месте должен делать свое дело добросовестно и честно, вот и вся перестройка, – оседлал свой конек Брагин. – Свое дело делать честно – главная перестройка! А вы даже труп опознать не можете!
В кабинете стояла звенящая тишина.
– Меня назначили руководителем группы. От нас ждут результат. А чтобы был результат, нужно «новое мышление»! – рокотал в тишине Брагин. – Учитесь работать по-новому, товарищи. Я жду от вас предложений.
– Виктор Петрович, у капитана Витвицкого есть соображения, – подал голос Ковалев.
– Я слушаю. – Полковник снова повернулся к капитану, и взгляд, которым он одарил Виталия Иннокентьевича, не предвещал ничего хорошего.
Капитан угрозы, видимо, не ощутил, послушно открыл блокнот:
– Мне кажется, мы совершаем ошибку, товарищ полковник. Убийства в Батайске необходимо выделить в отдельное производство. Я подготовил тезисы, которые неопровержимо доказывают, что убийства в Батайске…
– Вы опять? – грубо прервал Брагин. – Я для кого сейчас распинался, товарищ капитан? Если у вас много времени, то у меня нет лишнего, чтобы тратить его на ваши фантазии.
Витвицкий в раздражении стиснув зубы, нервно постукивал ручкой по странице блокнота.
– Начинайте уже работать, а не болтать!
Капитан оторвал взгляд от блокнота и прямо посмотрел в глаза Брагину.
– Простите, товарищ полковник, но это не я трачу время на болтовню, – звенящим от злости голосом проговорил Витвицкий.
Полковник побагровел от такой наглости.
– Тормози, капитан, – негромко осадил Горюнов, видя приближение непоправимого.
Но Витвицкий уже ничего не слышал; его долго копившееся раздражение достигло точки кипения:
– Мало говорить о новом мышлении. Чтобы оно появилось, надо хотя бы попытаться мыслить иначе. А кое-кто этого боится.
Брагин зло оглядел коллег, краем глаза заметив ухмылку Липягина.
