– Вы слышите меня, Чикатило?
– Ангелы… Поют… – Чикатило улыбнулся еще шире.
– Андрей Романович, если вы не станете сейчас с нами общаться, мы просто встанем и уйдем, – резко сказал высокий.
Чикатило замер, повернул к нему голову, старательно изображая понимание.
– Вот и славно, – кивнул профессор. – Садитесь.
Чикатило сел. Члены комиссии переглядывались, делая пометки в блокнотах.
– Андрей Романович, вы знаете, зачем вы здесь? – спросил профессор.
– Ангелы… Я слышу их голоса, – пробормотал Чикатило.
– Вчера на суде вы вели себя совершенно иначе, – сказала женщина с высокой прической. – Вы отказываетесь отвечать на наши вопросы? Да или нет?
Наступила тишина. Чикатило перестал вертеть головой, медленно обвел взглядом членов комиссии, встречаясь глазами с каждым.
– Да или нет?! – повторила свой вопрос женщина.
Чикатило опустил глаза, что-то пробормотал. Врачи смотрели на него кто со злостью, кто с интересом, как на диковинное животное в зоопарке.
– Нам не слышно! Да или нет?! – рявкнула женщина.
Чикатило поднял лицо – губы у него тряслись, по щекам текли слезы.
– Да… – выдавил он из себя.
– Что «да»?
– Да, я буду отвечать… отвечать на ваши вопросы, – промямлил Чикатило.
– Вот и хорошо, – кивнула женщина и обратилась к профессору. – Продолжайте, пожалуйста, Иван Павлович.
– Спасибо, Галина Васильевна, – кивнул в ответ профессор. – Итак, Андрей Романович, наша цель – установить наличие или отсутствие у вас психического заболевания на момент совершения вами преступлений. Первый вопрос: осознавали ли вы совершаемые вами действия?..
На берегу Азовского оросительного канала был непривычный для этих не сильно оживленных мест ажиотаж. У дороги стояла пара милицейских машин, еще дальше – «уазик» рыбаков. А у самой воды на траве лежало посиневшее тело Аллы. Ноги девушки опутали водоросли, на мокрой одежде ярким пятном выделялась зацепившаяся блесна с обрезанной леской.
Возле тела работали эксперты, милиционеры. Тут же стояли Овсянникова с Витвицким. Чуть поодаль Липягин допрашивал нашедших труп рыбаков: отца и сына.
Старый рыбак говорил, волнуясь, облизывая сухие губы и сглатывая.
– Мы еще затемно приехали. С Венчиком, вот с ним, значит, – он кивнул на сына. – Ага, вон тама машину оставили. И кидать начали. Спиннинг у меня, значит, новый, вот этот… И мы от моста пошли. Идем и кидаем, ага. Тут, бывает, щука стоит…
Рыбак сильно волновался и сопровождал каждую фразу жестом так, будто, если он не укажет на то, о чем говорит, милиция его не поймет.
– Всё, дальнейшие рыболовные подробности опустим, – оборвал волнительный монолог Липягин. – Где нашли тело?
– А, шо? Тело? Вот тут и нашли. Я закинул…
– Бать, дай я, – перебил сын рыбака и, повернувшись к Липягину, заговорил быстро, четко и уверенно. – Тело было притоплено, запуталось ногами за водоросли. Батя зацепил его блесной, сперва мы решили – коряга, но потом пошло, а когда наверх подняли, сразу стало понятно, что человек.
– Во сколько это было? – уточнил майор.
– Десять тридцать две, – лаконично ответил сын рыбака и, видя удивленный взгляд Липягина, поспешно пояснил: – Я зафиксировал. Как учили.
– Молодец, – кивнул майор. – Где служил?
– Погранвойска, Дальний Восток.
Липягин пожал руку молодому рыбаку, его отцу и, не обращая на них больше внимания, направился к телу.
Возле тела на корточках сидел эксперт, рядом все так же в задумчивости стояли Овсянникова и Витвицкий.
– Ну что тут? Наш, не наш? – поинтересовался майор.
Эксперт повернулся от трупа и поднял взгляд на подошедшего Липягина, заговорил неспешно:
– Удушение, на шее четко видны следы пальцев. Скорее всего, ее убили вчера вечером, привезли, сбросили с моста. Если бы не зацепилась за водоросли, течением могло далеко унести.
– Не похоже, что потрошитель, – подметила Овсянникова. – Следов насилия, порезов и прочего нет. Глаза на месте.
– Серьги тоже, – добавил Витвицкий.
– Что вы сказали? – обернулся на него Липягин.
– Серьги… – повторил Витвицкий.
Ирина наклонилась к телу, протянула руку и приподняла мочку, чтобы лучше рассмотреть сережку в ухе убитой. Сережка была на удивление знакомой. Само украшение Овсянникова видела первый раз, а вот его рисунок…
– Это серьги с убитой Астафьевой! – удивленно сказала Ирина.
Липягин наклонился рассмотреть поближе. Посмотрел на Овсянникову:
– Точно?
Старший лейтенант кивнула.
– Еще овечья шерсть… – заторопился Витвицкий, обращаясь к эксперту. – Проверьте, пожалуйста.
– Ну вы еще поучите жену щи варить, товарищ капитан, – проворчал эксперт. – Все сделаем как положено. – Он кивнул своим людям. – Грузите тело.
Чикатило сидел на стуле перед комиссией и блаженно улыбался, всем видом своим давая понять, что он не от мира сего, а в этом мире – явление временное. Произвело ли это впечатление на психиатров, сказать было сложно. Врачи сидели с непроницаемыми лицами как люди, всего-навсего выполняющие свою работу.
– Гражданин Чикатило, были ли в вашем детстве случаи, когда кто-либо совершал над вами сексуальное насилие? – спросил профессор.
– Нет. Такого не было, – помотал головой тот.
– А что было? – уточнил высокий.
