– Я уже говорил, я не шил эти ботинки на заказ, я покупал их в универмаге. Таких ботинок в стране тысячи.
– Также при обыске у вас было изъято двадцать три ножа, – продолжил Липягин, сверяясь с протоколом.
– Это смешно. – Чикатило попытался улыбнуться, но ухмылка вышла кривой. – Это просто кухонная утварь. Ножи есть в любом доме, пройдитесь по соседям, у них тоже есть. У кого-то, может, и больше. Что в этом такого?
Майор стиснул зубы, готовый взорваться. Видя это, Горюнов поспешил вмешаться:
– Согласно экспертизе, эти ножи могли быть орудием убийства.
– Я не понимаю, что значит «могли быть»? Они были орудием убийства?
– Помимо этого, в квартире найден молоток, – процедил сквозь зубы Липягин, – которым ты, гаденыш, жертв добивал.
Это прозвучало несколько наивно и даже нелепо. Чикатило посмотрел на майора с превосходством, улыбнулся. Майор в бешенстве скрежетнул зубами.
– Смешно тебе, сука?!
– Эдуард Константинович, – осадил Ковалев.
Липягин поглядел на начальство, бешено зыркнул на Чикатило и отвернулся.
Чикатило продолжал едва заметно ухмыляться, чувствуя себя теперь в разы увереннее.
– В вашем портфеле обнаружен еще один нож, а также шпагат и вазелин, – начал Горюнов.
Чикатило шире растянул губы.
– Я что-то смешное сказал?
– Нет. – Задержанный продолжал улыбаться. – Просто меня уже однажды об этом спрашивали. Нож и шпагат я использую для упаковки почтовых отправлений. Я работаю в снабжении, периодически приходится работать с почтой. Вазелин вместо крема для бритья.
– Вы сказали, что вас об этом спрашивали, – зацепился Горюнов. – В восемьдесят четвертом году вы были задержаны сотрудниками милиции по схожему подозрению. Речь об этом случае?
– Да, они тоже нелепые вопросы задавали, – легко подтвердил Чикатило. – Потом отпустили. Группу крови проверили и отпустили.
– Шестого ноября вы находились на платформе тысяча сто девяносто пятый километр, – резко перевел тему Горюнов, – были остановлены сотрудником милиции.
– Было такое.
– Вы сказали, что у вас убежала собака. Но в вашей семье никогда не было собаки.
– Не было. Это… – Чикатило запнулся, будто припоминая. – Найда. Да. Она у меня возле работы… Дворняга… Как раз хотел домой взять. Я ее давно знаю, кормлю, играю с ней… Да… Знаете, дочь с нами давно не живет, сын тоже вырос. Не сегодня-завтра улетит из отчего дома. Вот и решил. С собакой все повеселее. А она, глупая, убежала.
– А с женой вы это обсуждали? – быстро спросил Горюнов.
– Нет, – соскочил с крючка Чикатило. – Хотел сюрприз сделать.
– Сотруднику милиции вы сказали, что вас укусила собака. То же самое вы объяснили врачу в травмпункте.
– Все так, – кивнул Чикатило и показал забинтованную руку. – Вот, хожу теперь пострадавший.
– Врач в травмпункте отметил, что ваше повреждение не похоже на собачий укус. Экспертиза показала, что, вероятнее всего, ваша травма вызвана укусом, но не собачьих зубов, а человеческих.
– Я не понимаю, о чем вы. Меня собака укусила, я же сказал.
Он больше не прятал взгляд, говорил теперь спокойно, уверенно, легко уворачиваясь от любых попыток зацепиться за слово, поддеть, подловить.
– Недалеко от места, где вас остановил сотрудник милиции, был обнаружен труп женщины, – резко сказал Липягин, воспользовавшись заминкой Горюнова. – И убита она была примерно в то же время.
– Я не понимаю, что это значит: «примерно», «может быть»? – пожал плечами Чикатило.
Майор с ненавистью посмотрел на задержанного. В глазах его полыхнуло бешенство. Ковалев поспешно хлопнул ладонью по столу.
– Всё, хватит. Перерыв.
В коридор Ковалев и Липягин вышли вместе.
– Эдик, я все понимаю, – тихо говорил на ходу полковник, – но держи себя в руках. Пока хуже не сделал.
– Куда уж хуже, – буркнул майор.
Ковалев хотел было ответить, но не успел. Дверь кабинета снова распахнулась, и в коридор вышел Брагин. Подошел к ростовским коллегам, на Ковалева глянул с неприятным прищуром:
– Что это сейчас было, Александр Семенович?
– Допрос подозреваемого, – хмуро ответил Ковалев.
– Насколько я помню, вы собирались его разговорить, – в голосе московского начальства сквозило недовольство.
– Да не еби ты мозги, товарищ полковник! – взорвался Ковалев. – Сам-то сидел в молчанку играл.
Брагин на резкий тон не среагировал:
– Задерживать его прежде времени была ваша инициатива, товарищ полковник, – вкрадчиво проговорил он. – И разговорить его обещали вы. Так что это целиком и полностью на вашей совести.
– А ты, значит, соскочить решил? – зло процедил Ковалев. – Ну и фрукт же ты, Брагин.
– Ваш стиль общения, Александр Семенович, я тоже отражу в отчетах, – пообещал полковник. – Правда в том, что вы и ваши люди не умеют работать. В Москве уже осведомлены о поимке преступника. Вы обещали результат, так давайте этот результат.
Брагин развернулся и спокойно пошел по коридору. Ковалев проводил его ненавидящим взглядом.
