Она рассказала мне и про смерть Сирении от куриной кости. «По мне, так это на нее такую порчу наслали», — лукаво заметила она, искоса глядя на меня. Тогда я предположил, что доктор Сенда, видать, много для нее значил, если она так хорошо помнит его семью.
— Ох, сынок, не стану врать, — вздохнула она. — Никому не говори: Игнасио один проник мне в душу. А ведь до того, как расписаться с Чанем, я во всей округе живого мужика не оставила…
И все же она не сказала, от кого родила старшую дочь. «Много воды утекло, не помню», — произнесла она, поводя руками перед лицом, и так я и не узнал, приходится ли моя Кармела незаконнорожденной внучкой Игнасио Сенде.
В те дни я частенько вспоминал Чикиту. Стоял 1935 год вроде бы. Я написал ей в Фар-Рокавей письмецо, рассказал, как мне живется. Но ответа не получил. Тогда-то я и попросил Кармелу составить астральную карту Чикиты и выяснить, что на ее счет говорят звезды.
Я прямо ни о чем другом думать не мог, так мне было любопытно, уж не с племянницей ли Чикиты я живу. Но никакой возможности выяснить это наверняка не представлялось, потому что одна Каталина Сьенфуэгос могла разрешить сомнения, а она наотрез отказалась признаваться. И знаешь, как я получил ответ? Самым странным образом. Однажды утром в суде я печатал показания одного малого, которого обвиняли в краже. Его спросили, нет ли у него каких особых предмет, а он возьми и скажи: на письке родинка. Тут я вспомнил кое-что, что мне в Фар-Рокавей рассказала Рустика, когда я помогал ей ощипывать кур. Она была в благодушном настроении и посвятила меня в некоторые секреты. Среди прочего поведала об «отметине семьи Сенда». По ее словам, у старого Бенигно Сенды, того, что сошел с ума, когда партизаны сожгли его сахарный заводик, было алое родимое пятно размером с фасолину на самом интересном месте. Его сын Игнасио унаследовал пятно, как и внуки — Чикита, Румальдо, Хувеналь, Кресенсиано и Манон. Я, разумеется, никогда не осмеливался спросить у Чикиты, правда это или навет. Но, скорее всего, правда, потому что Рустика, хоть и бывала иногда сущей язвой, врать никогда не врала.
Я едва дождался обеденного перерыва, как ты можешь себе представить. Обычно я обедал в кабачке рядом с судом, но в тот день ринулся домой, без лишних разговоров утянул Кармелу в койку и принялся изучать ее интимные области (волос там у нее, кстати, было видимо-невидимо) в поисках пресловутого пятна. И что же ты думаешь? Нашлась-таки отметина семейства Сенда. Кармела так и не поняла, с чего это меня так раззадорило, но ей мои поиски страшно понравились, а я избавился от сомнений и окончательно убедился: моя сладкая, словно мед, любимая — дочь единокровной сестры Чикиты.
Тесен мир, а?
В предпоследний вечер в Бостоне в гримерную к Чиките пришла очень элегантная дама и пригласила на спиритический сеанс, который сама и собиралась провести на следующий день у себя дома. «В потустороннем мире много желающих поговорить с вами», — намекнула она и была такова.
Чикита сперва подумала, что это какая-то шарлатанка, но вскоре ее вывели из заблуждения. Леонора Пайпер, образованная дама из приличного семейства, считалась одной из лучших ясновидящих в мире. Годами к ней на сеансы ходили ученые в надежде застукать ее за какой-нибудь хитростью и разоблачить, но в конце концов вынужденно признавали ее феноменальную способность общаться с покойниками.
Надо тебе знать — а то ты, вижу, не силен в этой теме, — что в те времена спиритизм был в большом почете. Богачи и умники обожали беседовать о мертвецах и наблюдать всякие сверхъестественные явления. Некоторые медиумы ведь и впрямь вытворяли такое, что у людей волосы на голове шевелились: летали, брали голыми руками горячие угли и не обжигались и даже материализовали из воздуха тела, до которых участники сеансов могли дотрагиваться, но легонько — в противном случае они исчезали. В Европе славу лучшей спиритистки завоевала Эвсапия Палладино, но многие считали, что Леонора Пайпер заткнет ее за пояс.
В общем, Чиките стало любопытно, кто это из потустороннего мира зазывает ее на разговор, и она в сопровождении Мундо отправилась к медиуму. И кого бы, ты думал, они встретили в гостях у Пайпер? Королеву Лилиуокалани и ее секретаря капитана Палмера! Они только что вернулись из Вашингтона, где в очередной раз пытались перетянуть политиков на свою сторону и предотвратить аннексию Гавайев. У мертвецов имелось послание и для Лилиуокалани тоже.
На сеансе, начавшемся около полуночи, присутствовали также некоторые родственники и близкие друзья медиума. В отличие от моей Кармелы, Леонора Пайпер не брала платы за услуги. Она не нуждалась в деньгах и выступала посредником между миром живых и миром мертвых «из любви к искусству». И не думай — всяких босяков к ней не допускали, только самые сливки Бостона.