Словом, пришлось Чиките привыкнуть к ласкам Натали, сказочно богатой красавицы еврейского происхождения, которая не замедлила плениться лилипуткой и начала посвящать ей сонеты. Они с Лианой из кожи вон лезли ради Чикиты, покупали ей пирожные, духи, цветы и книги, возили прокатиться в метро, насладиться искусством на Парижском салоне и полюбоваться танцами Лои Фуллер, полусумасшедшей американки, кутавшейся на сцене в накидки и покрывала и не уступавшей в популярности Айседоре Дункан.
Вот только Чикита никак не могла смириться с тем, что Лиана бросала ее всякий раз, стоило кому-то из «друзей» мужского пола потребовать ее внимания. Она старалась утешаться брошенной де Пужи фразой: состоятельные мужчины, может, и овладевают ее телом, но душа принадлежит лишь
Рустике, верно, не по нраву пришлось, что Чикита переметнулась на такую сторону, но могу только предполагать, потому как никогда не осмеливался заговорить с ней на столь щекотливую тему.
Но не думай, будто из всех парижских лесбиянок Чикита общалась только с Натали и Пужи. Ничего подобного. Подруги водили ее на весьма изысканные частные вечеринки, где собирались десятки «амфибий». Там всякого можно было насмотреться: большинство жриц Сафо отличались женственностью и изяществом, но попадались и экземпляры модели «пожарник», мужеподобные тетки в смокингах, дымившие сигарами. Приглашали туда и голубых, но только избранных, надежных, потому что женщины хотели чувствовать себя свободно и предаваться любым безумствам без лишних глаз. Мне кажется, многие из них подавались в лесбиянки, чтобы утвердить свою самостоятельность, избавиться от ярма мужчин. В те времена жизнь женщин в Париже худо-бедно менялась: не менее пятисот девушек учились в университетах. А может, я чересчур заехал в социологию, когда на самом деле у них просто зудело в одном месте.
На таких вечеринках было полно наркотиков. Прежде всего, опиума, гашиша, эфира и кокаина. Обстановка царила непринужденная, и никто не удивлялся, если посреди беседы девушка задирала подол и колола себе в ляжку морфин. Ну и без оргий тоже не обходилось, наготы никто не стеснялся. В общем, полное безобразие. Но утонченное, понимаешь, рафинированное. В передышках между «запеканками» они декламировали стихи, играли на фортепиано и пели
Там Чикита свела знакомство со многими сеньоритами из высшего общества, жаждавшими своими глазами взглянуть на таинственный мир, о котором столько твердили. Некоторые из них впоследствии присоединялись к их с Пужи игрищам в мраморной ванне. Лиана, кстати, никогда и ни за какие деньги не соглашалась впустить ни одного мужчину, желавшего насладиться зрелищем совокупления «амфибий». Кое-кто сулил ей миллионы, но она не нарушала этого правила.
Дружба с Лианой и Натали так захватила Чикиту, что она совсем забросила Робера де Монтескью и аргентинца. Но однажды вечером устыдилась и позвонила им.
— Кого я слышу! — промурлыкал Итурри. — Как там новые подружки? — Он ведь уже прознал, что Лиана, американка и Чикита неразлучны, словно три мушкетера. И с деланой наивностью поинтересовался, когда возвращается Прекрасная Отеро.
Чикита уже давно не имела известий от Каролины. Несчастная! Очень скоро ей предстояло получить весточку. На следующий день, вернувшись домой к «андалузке» после сиесты в обществе Лианы де Пужи, она обнаружила Рустику сидящей на тротуаре, а рядом с ней — сундук и разбросанные платья, туфли и шляпки.
— Что стряслось? — спросила Чикита из экипажа.
Оказывается, их вышвырнули на улицу. Отеро внезапно нагрянула и первым делом побросала все Чикитины пожитки с балкона.
— Я пыталась ее утихомирить, чтобы она хоть объяснила, на что взъелась, — сказала Рустика, — но она знай только твердила, что вы плохая подруга и бесстыдница.
Чикита сделала глубокий вдох и постучалась, намереваясь исчерпать недоразумение. Кокотка, видимо, ждала ее, поскольку сама открыла дверь и, не впуская лилипутку, тут же высказала ей все обиды. Кое-кто («верный друг») письмом известил ее о предательстве. Чикита воспользовалась отсутствием Нины и сошлась с ее заклятой врагиней, гнусной тварью Лианой де Пужи! Так-то она отплатила за искреннюю любовь и гостеприимство?
— Я многое могу простить, — гремела Отеро. — Даже то, что тебя выбрали богиней! Но как ты могла нырнуть в постель к этой гарпии?!
Чикита пыталась объясниться, но андалузка (то есть галисийка) послала ее к черту и захлопнула дверь у нее перед носом. Вот тебе и положеньице. Обалдевшая лилипутка только и смогла попросить Рустику остановить первый же наемный экипаж. С помощью кучера они впихнули внутрь свои манатки и поплелись на постой к Лиане де Пужи, которая приняла их с распростертыми объятиями.
— Бедняжка моя, что тебе пришлось пережить! — утешала Чикиту подруга, подхватив на руки и покрывая поцелуями. — Будешь знать: повадишься в свинарник — рано или поздно замараешься поросячьим дерьмом.