Утраты, сплошные утраты! Диабет доконал Габриеля де Итурри, великан Махнов пал жертвой безжалостного рака костей, а сердце Урсулы Девилль, Чикитиной наставницы, перестало биться во время урока вокала с одной особенно бездарной ученицей. Великий князь Алексей скончался в Париже, покрыв себя позором на посту главнокомандующего российским флотом в войне против Японии. И даже Фрэнк Босток отправился на тот свет, но не в результате поединка с тигром Раджой или другим диким зверем, как можно было ожидать, а вследствие банальной инфлюэнцы.
Мертвые упокаивались в могилах, живые продолжали брать от жизни свое. Прекрасная Отеро удалилась со сцены и проматывала состояние в казино Ниццы и Монте-Карло. Лиана де Пужи вышла замуж за юного румынского аристократа, стала княгиней Гикой и предавалась
Да, мир сильно изменился, но не так сильно, как сама Чикита. Что осталось от наивной мечтательной девушки, покинувшей родное гнездо в Матансасе и окунувшейся в огромный неведомый мир? Очень мало. Ничего.
— Милый мой Криниган… — пробормотала она. — А знаешь, Рустика? У меня предчувствие, что в самую неожиданную минуту он объявится.
Предчувствие ее не обмануло. Через некоторое время, когда она сидела днем в гримерной, сочиняла письмо к Мундо и ждала своей очереди выходить на сцену, в дверь заглянула Рустика и сказала: «Ни за что не угадаете, кто пришел».
Но она сразу угадала: это был ирландец.
Ее сны оказались вещими: Патрик Криниган здорово сдал. Рыжие вихры поседели, и когда он улыбался, лицо покрывала сеточка морщин. Но он сохранял всегдашнюю импозантность, стать и учтивость.
Стараясь скрыть волнение, бывший любовник приветствовал ее шутливым: «Добрый день,
Весь вечер они проговорили в номере Чикитиного отеля. Она забросала его вопросами. Чем он занимался все это время? Живет ли до сих пор на Кубе? Криниган кивнул и на смешном испанском заверил, что он теперь «такой же кубинец, как маяк в крепости Морро». Гавана — роскошный город, и он открыл там школу иностранных языков. Дела идут прекрасно. «Неплохой бизнес, — заметил он. — В наше время все хотят знать английский».
Через несколько лет после их встречи в Чикаго Криниган женился на расторопной веселой кубиночке по имени Эсперанса. «Она была так похожа на тебя! — удивленно воскликнул он, словно осознал сходство сию минуту. — И тоже низенькая, хотя, конечно, не такая низенькая, как ты». Болезнь унесла ее пару месяцев назад. Детьми обзавестись не успели.
— Я был счастлив с Эсперансой, но лишь потому, что ты не позволила мне обрести счастье рядом с тобой, — промолвил репортер.
Опасаясь, как бы беседа не скатилась в сентиментальщину, Чикита спросила, довелось ли ему путешествовать по острову. Ну разумеется, отвечал Криниган. К примеру, медовый месяц они провели в прекрасной долине Виньялес. Сантьяго-де-Куба и Тринидад также не оставили его равнодушным. «Но больше всего меня взволновала поездка в твой город», — проникновенно сказал он.
Однажды на рассвете он сел на поезд и отправился в Матансас своими глазами взглянуть на те места, о которых рассказывала ему Чикита: мост Согласия, замок Сан-Северино, часовню Монтсеррат, собор Святого Карла, старый театр, где она аплодировала Саре Бернар…
— Я поспрашивал и нашел дом, где ты родилась, — рассказывал ирландец. — Там живет чудесная семья. Они мне все показали, от гостиной до кухни. И во дворик пустили: я видел пруд, где жила твоя рыбина, которой ты еще стихи читала. Он уже много лет стоит без воды — испортился от времени. Но есть кое-что неподвластное времени, Чикита: моя любовь к тебе.
И с этими словами Криниган встал, поднял ее на руки и двинулся в спальню. Чикита томно вздохнула, когда он опустил ее на постель и медленно начал раздевать. Предвидя развязку вечера, Рустика постелила чистые простыни и надушила их жасмином.
Они не спали всю ночь. С годами ключик Кринигана не увеличился в размерах, но и не заржавел. Работал как полагается, и, чтобы у любимой не оставалось сомнений, Патрик в ту ночь несколько раз отворил им нежный замок.
Утром, когда они завтракали в постели, ирландец набрался смелости и в третий и последний раз предложил Чиките руку и сердце.
— Выходи за меня, — молил он. — Мы можем вернуться на Кубу и жить в Матансасе. Или останемся здесь, — словом, где захочешь.
