Однажды утром жители деревни Коптяки обнаружили посреди единственной улицы бездонную яму.Содержит нецензурную брань.
Первой и доподлинно известной жертвой
Ранним июльским утром, настолько ранним, что на улице было еще по ночному зябко, и это несмотря на лютую, непривычную для Урала жару последних недель, а спать все равно невмоготу по причине старого возраста – тут болит, тут прижимает, а под ложечкой посасывает и на окнах испарина, как после случки надышали, короче таким ранним утром дед Игнат вышел на крыльцо.
Дед Игнат почесал, нывшую с вечера грудину, прошелся по двору, разминая коленные суставы, постоял над раскидистыми как нездешними лопухами по известному делу, так и не выдавив из себя ни капли, помянул недобрым словом старость, утреннюю зябкость и на всякий случай правительство, и только после сунул нос за калитку.
На улице, как будто снежком присыпало – над окружающим ландшафтом висел слабенький туман. Сквозь него раздражающе инородно блестела зеленная, свежеокрашенная крыша, и где только люди деньги берут, дома напротив. Там жили городские, как звать непонятно. Случай познакомиться еще не выпал, но держались они нагло, независимо и вообще.
Дед Игнат огляделся. Улица еще дремала, укрытая потусторонним туманом, только покачивались у забора шапки оборзевшего последнее время борщевика. Над всем еще царил ночной сумрак, но было уже совсем светло. Сумрак отступал, жался по углам и поближе к борщевику. Сверху, с одной стороны улицы топорщилась алая звезда на советских еще времен памятнике Великой Отечественной, а напротив нависали кресты новодельной часовенки. Все было так привычно, что дед Игнат даже сплюнул в траву от возмущения.
Потом уже он разглядел пробирающегося через хлопья тумана Витьку, который нетвердой походкой шкандыбал откуда-то со стороны мельницы. Видать опять ночевал у Галки, а то и вовсе уснул в траве у клуба, а сейчас, проснувшись от холода и промокнув в росе, искал место потеплее да посуше.
Портить и без того унылое утро пустым базаром с Витькой, дед Игнат не хотел. Витька известно кто – убивец, прощелыга и алкаш. Как в шестнадцать лет замордовал почти до смерти на сельскую дискотеку какого-то доцента, приехавшего в колхоз по разнарядке картоху собирать, так и мыкался Витька с тех пор все по тюрьмам и острогам. В редкие моменты на свободе вел аморальный образ жизни, вымогая деньги у односельчан и пугая городских неожиданными пьяными истериками. Было у Витька в жизни только одно предназначение – портить всем округ эту самую жизнь. Особенно Галке. Из-за которой, собственно, и ухайдакал он почти до смерти доцента по молодости лет. Галка была девка видная, но, как говорили в деревне, слаба на передок. Так через тот передок, жизнь у Витьки и пошла наперекосяк.
Дед Игнат поспешил ретироваться обратно во двор, а Витька его хоть сам и с пьяных шар, но заметил и окликнул зычно на всю улицу. А потом решительно двинул навстречу.
Чтоб ты, собака, провалился, подумал дед Игнат не со зла, а по причине язвенного колита, разыгравшегося в последние дни и неудачно совпавшего в своем жизненном ритме с изматывающими жаркими днями. Сам-то он, конечно, ничего такого подобного для Витьки не желал, о чем потом дед Игнат рассказывал каждому встречному-поперечному. Так мол и так, подумал только. Но не со зла.
Витька сделал шаг-другой и исчез, как и не было. Дед Игнат похлопал глазами, а может почудился ему Витька, как тут налетел ветер и разметал остатки утреннего тумана, оседающего над улицей. Туман испарился и стала видна яма. В аккурат поперек улицы от дома с зеленой крышей до самой дедигнатовской калитки. Вот если б дед Игнат сделал хоть маленький шажочек, тоже сверзился бы в яму, будь она не ладна. И кто б тогда рассказывал всю эту историю? Остальные еще дрыхли и знать не знали о том, что за напасть такая в деревне приключилась.
Напасть, в смысле яма, по форме была идеально круглой, как будто кто огромный стакан донышком в землю вдавил до самого упора. И глубокой. Слабый утренний свет рассеивался где-то в нескольких десятках метров от ровного, как по циркулю провели, края, а дальше клубилась черная непрозрачная тьма. В эту тьму и провалился Витька.
Так что Витька был первый, о ком точно стало известно, что он провалился в яму. А были ли еще до него такие случаи, так это тайна не меньшая, чем появление в деревне Коптяки самой ямы. Ее с тех пор иначе как «адская» местные жители и не называли…
Действительно ли вела эта яма в ад, или же это просто был карстовый разлом, или еще какой разлом чего-нибудь, жителям не сообщили.
