Чинди полностью

— Что это такое, если быть точным, Билл? — Собравшись в отсеке управления экспедицией, контактеры рассматривали плывущий над атмосферой Осенней белый диск.

Голос Билла выдавал смущение:

— Спектроскопический анализ указывает на то, что это кристаллы льда, обогащенные аммиаком. И множеством других газов .

— Билл, — сказала Хатч, — я имела в виду, на что оно похоже?

— Это снежная буря, — ответил ИИ.

Хорошо. Возьмем это за основу .

— Билл, а вообще могло бы произойти нечто подобное…

— Уже происходит …

— А не должно оно быть желтым?

— Я бы ожидал, что да .

— А почему желтым? — осведомился Джордж.

— Потому что здесь полно сульфидов и тому подобной всякой всячины. Но самое главное…

— …что все думали обнаружить этот «шторм» внутри атмосферы. Не хватает только метеоролога, чтобы выяснить, что это такое.

— Так что же, — спросил Тор, — вызвало снежную бурю в открытом космосе? Разве такое возможно? Билл?

— Теперь вполне очевидно, что подобное явление нельзя считать невозможным .

— Очень уклончивый ответ. Оно может иметь естественное происхождение?

— Я более склоняюсь к тому, что нет .

Людей все еще отделяло от этого белого пятна несколько тысяч километров. Никто не спрашивал мнения Хатч; решение возникло у всех одновременно. Она, разумеется, тоже согласилась бы с ним. Как раз такие вещи нравились людям из Академии. Тем более, что ситуация казалась достаточно безопасной.

Она даже поймала себя на том, что заразилась общим воодушевлением. Сейчас все они напоминали детей. Джордж, переживший разочарование рождественским утром, теперь находил под елкой игрушки, одну за другой. Аликс, всегда пытавшаяся загнать космос в рамки сцены, заявила, что можно устроить во время спектакля снежную бурю с подсветкой, позволяя таким образом зрителю заглянуть внутрь и прочувствовать странное и неведомое , ведь эта буря очень и очень непростая. Тор уже вынашивал планы выйти на корпус корабля и зарисовать это явление, а Ник потратил массу времени, вводя в свой портативный компьютер философские наблюдения.

— Когда мы вернемся домой, это будет бестселлер, — заявил он. — «Записные книжки Николаса Карментайна». Мне нравится, как это звучит.

— Что ты пишешь? — спросила Хатч.

— Мемуары. Черт возьми, Хатч, по возвращении мы все станем известными людьми. Разве ты не думала об этом? Мы нашли все, что надеялись найти. И даже больше.

— Ну, — сказал Тор, — почти все.

Общий энтузиазм захватил даже Билла.

— Это наверняка искусственное образование, — сообщил он, обращаясь к Хатч.

Возмущение, чем бы оно ни было на деле, простиралось в ширину на тысячи километров. Оно выбрасывало во все стороны снежные струи и стремительные потоки. Длинные и узкие, как серпантин, вихрящиеся ленты огибали почти половину планеты. Центральное тело шторма представляло собой огромный шар, закручиваемый ветрами, несущими снег и капли жидкого газа. Ветры дули со скоростью почти 80 километров в час, при порывах достигавшей 130. И это было относительно спокойное состояние шторма, сосредоточенного на экваторе газового гиганта.

На вкус кофе был густой, теплый и бодрящий. В детстве Хатч ездила в лагерь, и ребята, собираясь у ночного костра, рассказывали друг другу неправдоподобные истории о призраках. С тех пор она запомнила, что запах кофе (пить который ей не разрешалось) всегда улучшал ее самочувствие и делал окружающий мир более цельным и однородным. Нечто подобное происходило и сейчас. Вернулось даже приятное предчувствие того, что в темных лесах, окружавших это облако, что-то скрывалось.

Она подвела «Мемфис» достаточно близко, так что при желании они могли бы «дотянуться» и набрать бадью снега. Шторм уходил вниз, в атмосферу, но огромная центральная часть его была свободна от верхнего слоя облаков по крайней мере на сотню тысяч метров. За краем гигантской планеты даже была видна Кобальтовая, отсвечивавшая синим и золотым в лучах дальнего солнца.