Чу Цзай скончался через два года, в возрасте 54 лет, гово рили, от разбитого сердца, после 30 лет преданного служе ния неосуществимому идеалу. Но сделал он многое. Невозможно сказать, уничтожили бы монголы и в самом деле все население Северного Китая, но благодаря Чу Цзаю ответа на этот вопрос мы так и не узнаем. Если Чингис и сделал одну мудрую вещь, то это взяв на службу этого способного и идеа листически настроенного человека.
Чу Цзаю посмертно были оказаны достойные почести,
296
его удостоили посмертных титулов и гробницы рядом с бей- джинским озером Куньмин. Позже гробницу дважды пере носили, последний раз в сады Летнего дворца. Если идти по берегу озера Куньмин, где всегда множество лодок, пройдите мимо Зала нефритовых волн и поверните через арку в вы крашенной в красный цвет стене в маленький, затененный кипарисами дворик, здесь вы найдете Длиннобородого, изваянного в его полный двухметровый рост. Это статуя XV II I века, повторяющая ранний оригинал. Рядом с ним вы сечены строчки, принадлежащие императору Чэнь Луня, то же XVIII века: «Хотя мы родились в разных династиях, я ува жаю его за честность перед своим императором. Я сам импе ратор, надеюсь, мои министры берут с него пример».
Тем временем Запад полностью покорен не был. В сущно сти, с потерей интереса у Чингиса и с его смертью старые за воевания были растеряны. Халиф по-прежнему правил Ба гдадом, а манящие призывы выйти в венгерские степи не на ходили отзыва. Эти далекие венгерские степи определенно были монгольской судьбой, как Калифорния американской. Владение ими будет недолговечным, но продолжится ровно столько, сколько было необходимо для демонстрации чес толюбия Чингиса в самой его чудовищной форме.
Принадлежавшая Джучи часть империи, север и юг, была поделена между его сыновьями Орда и Бату. В 1235 году, сра- зу после падения Цзинь, Угедэй устроил великий националь ный съезд вождей в Каракоруме, новой столице, вставшей там, где когда-то в степях долины реки Орхон владычество вали тюрки. По величине он был чуть больше деревни, зани мая около двух квадратных километров площади. Но город был защищен стеной, внутри которой имелась вторая, ого раживавшая дворец Угедэя — похожее на церковь здание. Потом в городе установили двенадцать небольших шаман ских святынь, две мечети, христианскую церковь, много домов и море юрт. Но монголы не были сильны в архитектуре,
297
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
в их творениях всегда присутствовало что-то искусствен ное - Бразилиа или Канберра вместо Лондона и Парижа. Мо нах Уильям из Рубрука, который был к Каракоруме в 1254 го ду, презрительно отозвался об увиденном, сказав, что «мона стырь Сен-Дени стоит в десять раз больше, чем этот дворец». Сегодня это главная туристская достопримечательность Монголии, но от древней столицы ничего не осталось, толь ко огромная каменная черепаха, когда-то служившая основанием колонны. Камни Каракорума ушли в землю или по шли на постройку монастыря XVII века, что находится непо далеку.
Столица еще находилась в зачаточном состоянии, когда Угедэй собрался со своими военачальниками для обсужде ния будущей стратегии, центральным вопросом которой было направление армий на завоевание русских степей и равнин Венгрии, а потом и малоизвестных, но богатых стран, которые лежат за ними.
В 12 Зб году армия в составе 150 000 человек под водитель ством великого Субудая и его господина Бату, сына Джучи, вышла в поход на запад, вновь проходя местами, которые были ей знакомы по Великому набегу, который она совер шила десять лет назад. Известие об этом событии эхом Боль шого каньона летело впереди нее. Оно достигло Англии и Франции из совершенно невероятного источника. О помо щи просили асассины, шиитская секта ислама с центром в Персии и Сирии. Асассины пользовались такой дурной сла вой, какую только можно было придумать. Рьяные потреби тели гашиша, который дал имя их секте, они были фундаменталистами своего времени и провозгласили терроризм (но не самоубийство) своим священным долгом в борьбе с любым мусульманином и, соответственно, любым христиа нином, который не пожелает признавать их. И вот именно от них, а не от кого-либо другого в Париж и Лондон добра лись гонцы с предложением мусульманско-христианской коалиции против нового и страшного врага. Длинных разго-
воров с ними не вели. Как выразился архиепископ Винчестерский: «Оставим этих собак пожирать друг друга».
