Наконец, вблизи озёр Буюр и Кулун, на левом берегу Аргуна жили татары, уже говорившие на одном из монгольских диалектов, хотя и были по происхождению тюрками. Известные своей агрессивностью даже в Европе, татары столкнулись с чжурчжэнями, которые господствовали в Северном Китае и Маньчжурии.
Собственно монгольские племена (их численность тогда в общей сложности наверняка не достигала миллиона человек) жили по берегам озера Байкал и у истоков великих сибирских рек, текущих на север. Они были разделены на многочисленные кланы, одни из которых были влиятельными, другие малозаметными, и между ними происходили непрерывные распри, несмотря на принятое издавна традиционное распределение земель и мест зимовок. Несоблюдение устных договорённостей о принадлежности пастбищ, частые угоны скота, кражи и всякого рода соперничество между вождями родов вели к бесконечным обидам, мести за них, вендеттам, участники которых иногда и не помнили, из-за чего всё началось. Племена объединялись или на один сезон, или на время вооружённого конфликта с соседями, или даже на срок до нескольких лет, но затем по какой-либо невнятной причине объединение родов распадалось, каждый клан действовал сам по себе и соперничал с соседом.
В течение X века Северная Монголия находилась в состоянии полной анархии, когда каждое племя ожесточённо враждовало с соседями. Хонгираты, меркиты, татары, ойраты, онгуты, барула были родственны друг другу по происхождению, языку и особенно по образу жизни, но явно не составляли единый народ. Они были совершенно не готовы к какой бы то ни было форме государственного объединения, поскольку у них не было ни сложившихся общественных институтов, ни наследственного права. Чтобы их объединить, необходимо было подчинить их мощной властной воле правителя, который обладал бы непререкаемым авторитетом. Как мы увидим в дальнейшем, не раз смерть хана приводила к быстрому распаду созданного под его началом объединения племён. В этом заключалась слабость феодальной системы монголов, которая зачастую была не в состоянии обеспечить передачу ханской власти по наследству. У монгольских племён средоточием власти считался шатёр хана, тогда как у осёдлых народов той же эпохи власть правителя ассоциировалась со столицей, если и не постоянной, то по меньшей мере традиционно признанной.
Китайцы в течение более двух тысяч лет соседствовали с кочевниками — тюрками и монголами. Они то сражались с ними, то делали их своими вассалами. В зависимости от того, оставались ли они открыто враждебными или их удавалось усмирить, китайцы обозначали их двумя разными словосочетаниями: «сырые варвары» и «варёные варвары». Но поддерживали с ними и торговые связи, в частности закупали у них лошадей для своей кавалерии.
Бывшие кочевники-кидани и чжурчжэни, перейдя к оседлому образу жизни, стали основателями мощных государств, которые также соседствовали с этими «варварами». Утвердившиеся в 1153 году в Пекине китаизированные чжурчжэни, завязав с кочевниками дипломатические связи, проводили в отношении них двойственную политику. Чаще всего старались поощрять их внутренние распри. Пекин явно был заинтересован если не в союзе с кочевниками, то по крайней мере в их благожелательном нейтралитете, что создавало буфер на границах государства. Для того чтобы обеспечить хорошее отношение этих племён к себе, чжурчжэням порой бывало достаточно отправить их вождям партию товаров, изготовленных в китайских ремесленных мастерских и недоступных в степях. Или же им посылали отставленных куртизанок, принцесс, не нашедших своего счастья при дворе. А иногда кому-нибудь из варварской знати присваивали почётные титулы. Эта тонкая политика требовала компромиссов. Но она была способна разжечь среди кочевников неугасимую вражду, разобщив и обезоружив их перед китайскими уловками. Около 1150 года татары отправили пекинским властям керэитского правителя Маргуса Буйрак-хана, потом монгольского принца Экин-Баркака, сына первого «объединителя» монголов Хабул-хана, предполагаемого предка Чингисхана. Они же выдали своему могущественному соседу и вождя тайджиутов, того самого, чьи две жены повздорили с Оэлун, матерью Тэмучжина. Эти предательские поступки остались в памяти великого хана. Такие стычки, перемежаемые бесчестными политическими манёврами, подпитывали среди племенных групп монголов нескончаемые военные действия, что создавало крайне неблагоприятные условия для их объединения.
Постоянное перемешивание кочевых народов Центральной Азии и временные объединения, за которыми следовали внезапные разъединения, сопровождались смешением и ассимиляцией среди более или менее родственных групп. Миграции, нашествия, рассеяние не всегда оставляли следы в памяти кочевников, не имевших письменности, но их языки позволяют проследить их происхождение.
