Первые стычки, произошедшие у подножия горы Наку, обеспокоили Таян-хана, чей авангард ввязался в них. Не решаясь на смелый удар, он удерживал конный отряд, рвавшийся на приступ. Рядом с ним Джамуха наблюдал вражеские боевые порядки, пытаясь распознать тех, кто ими командует. Армии разделяла полоса в 200 или 300 метров, и по знамёнам, одежде и убранству коней Джамуха различил Джэлмэ, Хубилая, Субэдэя и Джэбэ. Он указал на них пальцем Таян-хану и высказал своё мнение о том, насколько они опасны и какой тактики против них следует придерживаться.
Описание этой битвы в «Сокровенном сказании монголов» позволяет сравнить её со сражением греков и троянцев на земле Малой Азии.
«Что это за люди кинулись нас окружать? Они похожи на кур, выпущенных утром из курятника. Напились по самую глотку кобыльего молока и скачут вокруг своей матери!» — восклицал повелитель найманов.
«Это, — отвечал ему Джамуха, — уруты и манкгуты, — они, как на дичь, охотятся на воинов с саблями и копьями, вырывают у них окровавленное оружие, опрокидывают их наземь и режут. Они захватывают их останки!»
«А что это за человек позади них, похожий на голодного коршуна, который спешит кинуться на добычу?» — вновь вопрошает повелитель.
«Это, — отвечает ему Джамуха, — мой
Потом Джамуха описывает военачальников врага, возглавляющих яростные атаки своих всадников на найманов. С диким воодушевлением — и, можно подумать, с тайным восхищением! — он перечисляет подвиги своих соперников. Он говорит, что брат Тэмучжина Джучи-Хасар (Тигр), защищённый тройной кожаной кольчугой, так силён, что посланная им из лука стрела способна пронзить тело врага насквозь. В этом описании, содержащемся в монгольской хронике, показана странная тяга Джамухи к своему врагу, которого он знал в прошлом. В каждом его слове звучит заворожённость Тэмучжином… И внезапно Джамуха, успев предупредить об этом своего анда через гонцов, дезертирует с поля боя!
В течение ночи найманы были окружены на горе Наку, силы их были рассеяны, всадники спускались по склонам, пытаясь пробить себе путь к отступлению. В завязавшихся стычках противники бились почти вслепую. Та страшная ночь стала свидетельницей медленной смерти племени найманов и их союзников. На рассвете монголы пошли на приступ. Всадники добивали раненых, метали копья в убегающих с поля боя. Сам Таян-хан был серьёзно ранен. В сумятице никто не знал, как ему помочь. Его положили на землю, и самые верные его соратники решились на последний оборонительный выпад. Но монголы отбили это смелое выступление с такой лёгкостью, будто свернули циновку. Таян-хан умер в одиночестве. Согласно преданию, Тэмучжин, оценив его храбрость, воздал почести его останкам. От истребления спаслись только сын Таян-хана Кучлук и Джамуха. Победители грабили лагерь побеждённых, забирая оружие, драгоценности, одежду, насилуя их жён и дочерей. Принцесса Губерсу, которая оскорбила монголов, перешла в распоряжение хана. Среди пленных оказался личный секретарь Таян-хана, некто Кигур, который перешёл на службу к Тэмучжину. Союзники найманов, соседние племена, перешли на сторону победителя. Один из вождей меркитов предложил Тэмучжину в жёны свою дочь Кулан, которая впоследствии стала одной из фавориток хана.
На следующий день после этого сражения, в результате которого Тэмучжин окончательно разделался с найма-нами-несторианами, единственными для него опасными соперниками оставались три группы племён меркитов. Населявшие территорию между озером Байкал и Алтайскими горами, в северной части течения Селенги, эти народности в основном обитали в лесу. Они составляли некое неустойчивое племенное объединение. Монголы Тэмучжина часто использовали их как вспомогательную силу. Но центробежные устремления разных группировок внутри этого объединения приводили к мятежам. Часть меркитов под водительством Токто-Беки сумела даже создать в одном из районов, покрытых густым лесом, зону, свободную от контроля монголов. В 1204 или 1205 году Тэмучжин, решив покончить с этим заповедником, подошёл к горам Кулан-Дабан и Табын-Ула, соединяющим монгольский Алтай с его сибирской частью.
В этом труднодоступном таёжном краю преобладала хвойная растительность, росли также лиственницы и берёзы. Монгольские всадники пробивали себе дорогу до самого логова Токто-Беки, который и встретил там свою смерть. Его сподвижники, главы разных второстепенных родов, бежали и смогли развязать против захватчиков партизанскую войну. Монгольские войска перекрыли им пути к источникам воды. Оказавшись в блокаде, меркиты вынуждены были разделяться на всё более мелкие группы, всякий раз оставляя на местах всё большую часть имущества и продовольствия. Они сопротивлялись ещё несколько лет, осуществляя более или менее удачные нападения на монголов.
