Западные наблюдатели отмечали, что кавалерия Чингисхана нередко была вооружена длинными шестами с крючками или петлёй на конце, с помощью которых противника выбивали из седла. Что касается монгольского лука, который вызывал восхищение иностранных путешественников, то он был гораздо совершеннее знаменитой модели, использованной англичанами в битве при Кресси. Он имел s-образный изгиб, сила натяжения тетивы достигала 80 килограммов, а дальность полёта стрелы, по свидетельствам многих путешественников, составляла от 200 до 300 метров при скорости стрельбы до дюжины стрел в минуту. По наблюдениям Плано Карпини и Марко Поло, эти стрелы с орлиными перьями могли пробивать доспехи. Долгое время лук по своей эффективности превосходил мушкеты и даже ружья, которые били неточно и которые приходилось долго заряжать. Даже в 1807 году в сражении при Фридланде Наполеон столкнулся с калмыцкими лучниками, сражавшимися в русской армии. Боевые лошади у монголов, как правило, также были покрыты кожаными пластинами, которые защищали их грудь и бока от копий и стрел, хотя китайские и персидские художники чаще всего изображали их без этой защиты.
Такова была монгольская армия, готовая обрушиться на китайские оборонительные линии. Мобилизация проводилась строго и методично. Под присмотром нойонов кочевники-коневоды и пастухи на полях сражений становились настоящими воинами. Разведчики, навербованные из племён в приграничных районах, пленники, к которым были приставлены толмачи, сообщали сведения о путях подхода, о бродах и мостах, о состоянии крепостей и организации войск противника.
Неделя за неделей по вечерам, когда женщины занимались своими повседневными делами, мужчины в юртах оживлённо обсуждали предстоящее завоевание Китая, слухи о котором ходили по становищам. Зрелые ветераны, побывавшие во многих стычках и битвах
Как уже упоминалось, в молодости Тэмучжин какое-то время был вассалом государства Цзинь. Чжурчжэни использовали его и Тогорила в качестве вождей монголов-наёмников, которые проводили для них операции против татарских племён. За эти услуги Тогорил получил от китайцев титул царя (ван), а Тэмучжин — более скромный чин «десятника», который монарх присвоил ему с показной щедростью. В 1208 году он скончался, и Чингисхан счёл себя свободным от каких-либо обязательств перед чжурчжэнями.
Новый повелитель Чжунду (Пекина) принц Вэй, безликий, не пользующийся авторитетом, быстро оказался игрушкой в руках царедворцев. Когда, согласно традиции, китайское посольство во главе с неким Юнцзы прибыло с известием о воцарении нового монарха династии Цзинь к Чингисхану, тот устроил скандальную сцену, которая описана в «Юань ши»[15]: «Правящий император отправил посланника по имени Юнцзы, чтобы получить от Чингиса обычную дань… Но Чингис по глупости обошёлся с посланником пренебрежительно и забыл о принятых правилах гостеприимства».
Считается, что официальная история эпохи Юань замалчивает обстоятельства этого дипломатического скандала. В действительности же, когда Юнцзы сообщил имя своего нового повелителя Чингисхану, тот отозвался о принце Вэе как о дурачке, отказался выполнить традиционный земной поклон (куту) в его честь, а потом закусив удила повернулся на юг — в ту сторону, где находился пекинский двор, и плюнул. Члены посольства от новых властей Цзинь стояли униженные и ошеломлённые. Оскорблённый этой выходкой Чингисхана, Юнцзы поспешил вернуться на родину, где доложил своему суверену о происшедшем и предложил послать карательную экспедицию против этих варваров, посмевших так унизить высокий трон. Но слабый и трусоватый новый император отлично знал, что у тигра не требуют его же шкуры. Он счёл инцидент исчерпанным, во всяком случае, слишком незначительным для того, чтобы служить поводом для военного ответа.
