Чингисхан. Имперская идея полностью

Судя по процитированным в предыдущих главах источникам, намерение «вернуться к (своему) коренному становищу и к древнему (своему) юрту» у Чингисхана появилось еще в 1222 году. Дождавшись возвращения отрядов Бала и Дурбэй догшина из Индии и Угэдэя из Газни и получив известие о сговоре чжурчжэней с тангудами, Чингисхан принял решение вести войска на Тангудское царство, следуя кратчайшим путем через территорию Индии и Тибета. Но так как «в пути были труднодоступные горы и непроходимые леса, а климат (тех мест был) неблагоприятный и гнилой и (питьевая) вода служила причиной заболеваний, он повернул назад и прибыл в Пешавар…».

Монеты, отчеканенные в 1220–1221 гг. на территории завоеванного Чингисханом государства хорезмшаха. На каждой из них надпись: «Великий Владыка Чингисхан»

По свидетельству Ата-Мелик Джувейни, «ту зиму (1222/23 г. Чингисхан. – А.М.) провел в окрестностях Самарканда, откуда послал гонца к старшему своему сыну Зучи с приглашением покинуть Кипчакскую степь и приехать позабавиться с ним охотой (главным образом на диких ослов)»[105].

«Выше было сказано, что после завоевания Хорезма Зучи осенью 1221 года был послан на север от реки Сейхун (Сырдарья. – А.М.). Главные силы (хорезмшаха) Мухаммеда состояли из туркмен и канкалов, которые от преследования монголов могли убегать и укрываться в степи, лежавшей на север от Каспийского и Хорезмского (Аральского. – А.М.) морей. Там, соединяясь, они составляли значительные силы на фланге пути, соединявшего Чингисхана с его северными владениями, и могли разобщить его с войсками Зэва и Субудэя, долженствовавшими, пройдя Кавказский перешеек, вернуться в свою орду (в Монголию. – А.М.) по северной стороне Каспийского и Аральского морей. Поэтому для обеспечения своих сообщений с родовым улусом и с войсками Зэва и Субэдэя Чингисхан назначил Зучи наблюдать за кочевыми народами, находившимися на севере Каспийского и Хорезмского морей, впоследствии же приказал ему идти на половцев, когда военачальники его, Зэв и Субэдэй, проникли на Кавказ. Таким образом, движение Зучи за реки Урал и Волгу в землю половцев должно было облегчить действия Зэва и Субэдэя и раздвинуть завоевания Чингисхана до Каспийского моря. По болезни или по другим причинам, Зучи не выполнил предначертания своего отца»[106].

Очевидно, М. И. Иванин делает такие выводы, опираясь на слова Рашид ад-дина о том, что «…Чингисхан приказал, чтобы Зучи выступил в поход и покорил северные страны, как то: Келар, Башгирд, Урус, Черкес, Дашт-и Кипчак и другие области тех краев. Когда же он уклонился от участия в этом деле и отправился к своим жилищам, то Чингисхан, рассердившись, сказал: «Я его казню, не видать ему милости»[107].

Поскольку в описываемый период времени (1221–1224) Чингисхан никак не покарал Зучи за бездействие, а, наоборот, «пригласил покинуть Кипчакскую степь и приехать позабавиться с ним охотой», можно предположить, что процитированное выше утверждение Рашид ад-дина, если и имеет под собой реальное основание, то относится к более позднему периоду: к последним годам жизни Чингисхана и Зучи. А в 1223–1224 гг., как свидетельствует Ала ад-Дин Ата-Мелик Джувейни, «армия Зучи располагалась в Кипчакской степи и рядом с ней, они (Зэв и Субэдэй. – А.М.) соединились с нею и оттуда отправились к Чингисхану»[108]. Таким образом, это свидетельство Джувейни, во-первых, хотя бы косвенно, проясняет, где был и чем занимался Зучи после встречи с отцом в Таликане, и, во-вторых, наводит на мысль: очевидно, правы те исследователи, которые вслед за Джувейни, Абуль-Гази, Лувсанданзаном считают, что Чингисхан по пути на родину встречался и имел серьезные беседы со всеми своими четырьмя сыновьями, в том числе и с Зучи. В этой связи обращают на себя внимание два события, которые произошли по пути следования армии Чингисхана на родину: Великий Хуралдай, который состоялся в начале 1224 г. на берегу Сырдарьи, и «(многолюдное) собрание и великое пиршество», устроенное Чингисханом осенью того же года на Алтае, у истока Иртыша, в местности Бука-Суджику (Буга Сочигай)[109].