Чингисхан. Имперская идея полностью

Отправляясь в поход на Тангудское царство, Чингисхан предчувствовал свою кончину и поэтому сказал своим сыновьям: «О дети, остающиеся после меня, знайте, что приблизилось время моего путешествия в загробный мир и кончины! Я для вас, сыновей, силою господнею (Всевышнего Тэнгри. – А.М.) и вспоможением небесным завоевал и приготовил обширное и пространное государство, от центра которого в каждую сторону один год пути. Теперь мое вам завещание следующее: будьте единого мнения и единодушны в отражении врагов и возвышении друзей, дабы вы проводили жизнь в неге и довольстве и обрели наслаждение властью… Я не хочу, чтобы моя кончина случилась дома, и я ухожу за именем и славой». Если Чингисхан, как свидетельствует Рашид ад-дин, действительно говорил эти слова, то они были сказаны им отнюдь не ради красного словца. Чингисхану было что завещать своим потомкам. Он «объединил всех «войлочностенных» – монгольских и тюркских кочевников, разбросанных по бескрайним просторам Внутренней и Центральной Азии в Великую Империю кочевников и приступил к укреплению в ней мира и порядка. По мере установления отношений с многочисленными народами у Чингисхана появилось неукротимое стремление объединить под своей властью все государства, находившиеся под Всемогущим Вечным Небом, которому Чингисхан поклонялся и исполнителем воли которого он себя считал. Опираясь на исключительную мобильность, характерную только для кочевых народов, им были предприняты широкомасштабные походы, в результате которых были заложены основы создания невиданной прежде мировой империи евразийских кочевников…

Чингисхан умер, когда реализация его религиозно-политической доктрины тэнгэризма была в самом разгаре. Продолжая осуществление его политики, «золотородные» потомки Чингисхана не только увеличили масштабы монгольской экспансии, но и развили сформулированную их великим предком доктрину: была поставлена цель «тэнгэризации», т. е. придания тэнгэризму характера глобальной идеологии объединения под властью монголов всех стран и народов мира. Есть все основания считать, что эта идеология не была пустыми мечтами, но являлась реальным отражением политического и военного господства монголов в мире в ту эпоху»[125].

Китаи и тангуды, воспользовавшись его (Чингисхана. – А.М.) отсутствием, стали проявлять своенравие и колебались между покорностью и мятежом.

Ата-Мелик Джувейни, «История Завоевателя мира», с. 94.

Зимой, в десятой луне (7–23 ноября 1223 г. – А.М.), цзиньский государь Сюнь умер, на престол взошел его сын Шоу-сюй (Ай-цзун. – А.М.) …

«Юань ши», с. 474.

В десятый месяц (1223 г. – А.М.) Ли-Дэ-ван, владетель княжества Ся, прислал посла (к Алтан-хану Ай-цзуну. – А.М.) просить мира.

«История династии Цзинь»[126].

…В девятый месяц (1224 г. – А.М.) (Алтан-хан. – А.М.) заключил мир с царством Ся на следующих условиях:

1. Государя царства Цзинь считать старшим братом.

2. То и другое государство вправе употреблять собственное название лет правления.

3. Государь царства Ся, посылая послов, в представляемых через них бумагах именуется младшим братом.

После сего Ай-цзун отправил в царство Ся президента палаты обрядов Ао-дун-лян-би и других и в бумагах назвал себя старшим братом. Ай-цзун, призвав Вань-янь Сулань и Чэнь-гуя, говорил им: «Прежде, когда сунцы свободно делали набеги на наши границы, мы отправляли легкое войско и отражали их; по усмирении их заключали с ними мир, через что мы доставляли спокойствие народу. Государь царства Ся прежде считался вассалом нашего двора, а теперь, назвавшись младшим братом, пожелал примириться со мной. Я не счел сего для себя позором и заключил с ним мир, чтобы таким образом доставить спокойствие своему народу. Еще ли начинать по-пустому войну? Вельможи! Вы должны внушить мои мысли всем».

«История династии Цзинь».