К 1219 году Чингисхан уже выбрал себе место главной резиденции. Оно располагалось в верховьях Орхона, возле основанного уйгурами в VIII–IX веках города Орда-Балык (Хара-Балгас). Примечательно, что это место находилось не в междуречье Онона и Керулена, но в пограничных районах улусов Угедея и Толуя, полученных ими позже. Мы можем предположить, что с 1220 года это место было центром всей Монгольской империи. Угедей в 1235 году окружил бывшую резиденцию отца стеной; он, как предполагают, является основателем монгольской столицы[871]. Он даже посылал за мастерами в Китай, чтобы те украсили Каракорум, как была названа столица[872]. Каракорум никогда не был большим городом. Францисканский монах Виллем Рубрук, который посетил монгольскую столицу в 1254 году, описал ее следующим образом: «Что касается города Каракорума, я могу сказать вам, что, не считая ханского дворца, он меньше деревни Святого Дениса, а монастырь Святого Дениса в десять раз больше этого дворца»[873]. После того как Хубилай перенес свою резиденцию в 1260 году в Пекин, Каракорум быстро пришел в упадок. В 1585 году на месте или около руин бывшего центра могущественной империи был основан буддистский монастырь Эрдени Ю[874].
Учреждение постоянной резиденции для правительства помогло Елюй Чуцаю сделать центральную власть более сильной[875]. Но даже после основания столицы истинный монгол Угедей (как и его преемники Гуюк и Мункэ) не мог быть привязан к одному месту. Весной Угедей находился в Каракоруме приблизительно до 21 апреля. Затем он направлялся к озерам и болотам Орхона, к северу от столицы. В конце мая или в начале июня он возвращался в Каракорум, но вскоре после этого двигался в горы к юго-востоку от Каракорума. В конце августа он шел на юг к реке Онгиин, где располагались его охотничьи угодья и зимняя резиденция. В феврале он снова возвращался в Каракорум[876].
Когда Чингисхан направлялся в Монголию после разгрома Хорезма, позади него оставались опустошенные,полностью разрушенные Хорасан, Афганистан, Центральная и Восточная Персия. На этой территории царила анархия, особенно в областях, разоренных Джебе и Субэдеем, которые после себя оставили полный хаос[877]. В этих провинциях больше не было центрального правительства для того, чтобы восстановить порядок; поэтому реконструкция администрации могла быть осуществлена только на местном уровне. Жители городов, против которых был в основном направлен террор монголов, снова оказались жертвами этой запутанной ситуации.
Очевидное безразличие монголов создало вакуум, чем Джелал ад-Дин Манкбурны, сбежавший в Дели в 1221 году, воспользовался для того, чтобы отвоевать Фарс и Керман в 1224 году. Его младший брат Гияс ад-Дин тем временем обосновался в Исфахане, который Джелал ад-Дин также присоединил к своему султанату. Узбек, атабек Азербайджана, который во время набега Джебе и Субэдея купил неприкосновенность своей земли за счет высоких выплат, должен был в 1225 году признать сюзеренитет нового правителя тех областей[878]. Чтобы укрепить свою власть в Азербайджане, Джелал ад-Дин совершил ряд успешных нападений на христианское государство Грузия между 1225 и 1228 годами. В 1227 году Тифлис (Тбилиси) оказался в его руках[879]. Отправителя Георгия IV Лаша, умершего в 1223 году, престол перешел к его сестре Русудан.
Джелал ад-Дин сумел в некоторой степени восстановить свою империю, разрушенную Чингисханом. В 1230 году она включала области Фарс, Керман, Ирак-Аджеми, Азербайджан и Мазендаран; столицами были Исфахан и Тебриз[880]. Во время борьбы за власть новый султан ни минуты не колебался при совершении злодеяний, не менее ужасных, чем сам терпел от монголов; простые люди, уже познавшие жестокость монголов, теперь должны были снова терпеть страдания от рук необученных воинов хорезмийского султана. Чтобы укрепить свои позиции, Джелал ад-Дин приказал убить своего брата Гияс ад-Дина, которого он считал соперником[881]. Сын султана Мухаммеда II был, несомненно, храбрым военачальником, но как государственный деятель он был так же недальновиден, как и его отец. Вместо того чтобы подготовить Персидское царство к возможному возвращению монголов, он выступил против халифа Багдада, который и так уже смотрел на реставрацию султаната Хорезма с большим подозрением. Кроме того, у него были враждебные отношения с султаном Сельджуков Рума и Аюбидами в Сирии[882].
