Чиновники полностью

Виме. Ну, конечно, кошенилью, ведь он же компаньон Матифá, владельца фирмы на улице Ломбардцев. Так вот, он тоже уходит. Пуаре уходит. И на их места никого не берут. Назначение господина Рабурдена состоится сегодня утром... но опасаются интриг...

Бисиу. Каких интриг?

Флeри. Ну, со стороны Бодуайе, конечно! Клерикальная партия поддерживает его; а вот еще статья в газете либералов: всего несколько строк, но презабавно. (Читает.) «Вчера в фойе Итальянской оперы поговаривали о возвращении господина Шатобриана в министерство, эти слухи вызваны тем, что место, предназначенное господину Бодуайе, получает господин Рабурден, которому покровительствуют друзья высокородного виконта. Ясно, что клерикальная партия могла отступить только в результате соглашения с прославленным писателем». Негодяи!

Дюток(подслушавший этот разговор, входит). Кто это негодяи? Рабурден? А, так вы уже знаете новость?

Флери(свирепо вращает глазами). Рабурден?! Негодяй?! Да вы спятили, Дюток, не хотите ли пулю в лоб — авось поумнеете!

Дюток. Я ничего не сказал против господина Рабурдена, но мне во дворе сейчас шепнули, что он донес на многих чиновников, сообщил всякие сведения о них — словом, заслужил благоволение начальства каким-то исследованием, в котором всех нас опорочил...

Фельон(решительно). Господин Рабурден не способен...

Бисиу. Каково! А? Скажите, Дюток... (Они шепчутся и выходят в коридор.) Что случилось?

Дюток. Вы помните насчет карикатуры?

Бисиу. Помню, ну и что же?

Дюток. Нарисуйте ее! Вы будете назначены помощником начальника канцелярии и получите щедрое вознаграждение. Видите ли, дорогой, в высших сферах происходят раздоры: министр связал себя, он обещал место Рабурдену; но если он не назначит Бодуайе, то поссорится с духовенством. Разве вы не знаете? Король, дофин, его супруга, Церковное управление по раздаче подаяний — словом, двор хочет Бодуайе, а министр хочет Рабурдена.

Бисиу. Так! Что же дальше?

Дюток. Министр понял, что придется уступить, но все это не так просто, нужно найти повод, чтобы отделаться от Рабурдена. И вот откопали какой-то старый его труд, где он обследует весь персонал административных управлений, чтобы очистить его, — и кое-какие страницы уже ходят по рукам. По крайней мере я так объясняю себе всю эту историю. Нарисуйте карикатуру, вмешайтесь в эту большую игру, окажите услугу министерству, двору, всем власть имущим — и вы получите повышение. Понимаете?

Бисиу. Не понимаю, каким образом вы могли все это узнать, — да уж не сочиняете ли вы?

Дюток. Хотите, я покажу вам, что написано о вас?

Бисиу. Покажите.

Дюток. Тогда приходите ко мне, я хочу отдать этот документ в верные руки.

Бисиу. Идите к себе, я приду потом. (Возвращается в канцелярию рабурденцев.) Дюток лишь подтвердил мне то, что я рассказывал вам, — уверяю вас! Господин Рабурден, предлагая некоторые преобразования, дал якобы весьма нелестные отзывы о чиновниках. Вот в чем тайна его возвышения. Мы живем в такое время, когда ничему уже не удивляешься. (Став в позу Тальма.)

Нами могут пожертвовать ради успеха! Нет, Бодуайе слишком глуп, чтобы преуспевать с помощью подобных средств! Примите мои поздравления, господа, у вас отменный начальник! (Выходит.)

Пуаре. Видно, мне суждено уйти из министерства, так и не поняв ни слова из того, что говорит этот господин. К чему он вспомнил про головы?

Флeри. Ну, ясно, черт возьми! Он имел в виду четырех сержантов Ла-Рошели, Бертона, Нея, Карона, братьев Фоше[80] — словом, всех казненных!

Фельон. Он легкомысленно распространяет весьма сомнительные слухи.

Флeри. Скажите попросту, что он лжец, враль и что в его устах даже правда становится клеветой.

Фельон. Ваши слова нарушают правила вежливости и уважения друг к другу, обязательные между сослуживцами.

Виме. Но я считаю, что если его слова — ложь, то он клеветник, диффаматор, а клеветника бьют хлыстом.

Флери(оживляясь). И если канцелярия — общественное место, это дело прямо для полиции нравов.

Фельон(желая предотвратить ссору, старается перевести разговор на другую тему). Успокойтесь, господа. Я работаю над новым маленьким трактатом о морали и как раз остановился на понятии души...

Флeри(прерывая его). И что же вы о ней говорите, господин Фельон?

Фельон(читает). «Вопрос. Что такое душа человека?

Ответ. Духовное вещество, которое мыслит и рассуждает».

Тюилье. Сказать «духовное вещество» — все равно, что сказать «нематериальный камень».

Пуаре. Дайте же кончить...