Уолт скрылся из вида. Я прибавил ходу. До верха оставались считанные метры, и тут в глазах опять потемнело, шею сдавило ещё сильнее, чем несколько минут назад внизу Я изо всех сил вцепился в камни, чтобы не сорваться. Но не это было худшим. Мерзкая масса «осьминога» придвинулась ещё ближе, теперь она была где-то очень близко — рукой подать. Я слышал тяжёлую, шаркающую поступь смерти.
— Уолт!
Вместо громкого крика из моего горла вырвался лишь жалкий сип. Уолтер не услышал меня. У нас оставались какие-то секунды Я знал, что мой напарник не чувствует ничего, сидит сейчас на камне и любуется пейзажем, стихоплёт несчастный! Ему нужно было прислушаться к моим словам. А мне настоять на своём.
Стальные пальцы отпустили мою шею, и я во весь голос заорал:
— Уолт, двигай оттуда1
Лёгкий хлопок, надо мной будто пронёсся лёгкий порыв ветра, не ощутимый кожей, но проникающий куда-то внутрь и отдающийся там. Поздно!
— Уолтер, где ты, черти тебя возьми!
Ответа не было. Наверху творилось что-то отвратительное и бесповоротное. Я рванулся и на одном дыхании преодолел оставшиеся метры. Всё, добрался. Я стоял на коленях, ободранные пальцы кровоточили. Передо мной простиралась ровная площадка метров триста в поперечнике, усеянная большими круглыми валунами. Уолтера не было нигде.
Шатаясь, я встал, сдавил пальцами затылок, в который будто загнали раскалённую иглу. Со звоном в воздухе лопнула струна. Сначала я не понял, что это означает. Но потом пришло знание. Я ужаснулся Оборвалась серебряная нить, связывающая душу Уолтера с этим миром. Душа его устремилась в какие-то иные реальности.
— Уолтер, где ты? — в отчаянии крикнул я, понимая, что это бесполезно.
Я ещё раз огляделся. Уолтер мёртв — это ясно, но трупа нигде не видно. Упасть вниз так, чтобы я этого не заметил, он не мог. Распылён на атомы боевым взрывом? Провалился в какую-нибудь пустоту? Унесён птицей Рух? Я повернул ладони вверх, сконцентрировал внимание В голове поплыло зыбкое марево, которое постепенно прояснялось, открывая знание. Никаких пустот в земле нет Последнее живое существо, которое здесь было, — это горный козёл, забредший случайно два дня назад Техногенных объектов в обозримом прошлом не было Следов каких-либо энергетических воздействий тоже не ощущалось. Ни на камнях, ни на земле, вообще нигде нет информационного следа, который должен был оставить Уолтер. Будто и не было его на этой площадке. Один к одному та же ситуация, которую описывали Чаев и Лика. От шести разведчиков, исчезнувших на Акаре, тоже не осталось никаких следов.
Я стал тщательно осматривать площадку. Метрах в двадцати от обрыва лежал трёхметровый шершавый валун, поросший вонючим жёлтым мхом. Около него что-то белело. Я нагнулся и тут же отпрянул. Это были три окровавленных пальца.
***
Когда я вернулся в лагерь, там все уже знали, что произошло несчастье. Импульс от обрыва одного звена пробежал по всей цепочке. Каждый из нас ощутил ни с чем не сравнимое зловещее дыхание смерти.
— Как это произошло? — сухо спросил Герт.
— Не знаю.
Я подробно рассказал обо всём. Мой рассказ ничего не прояснял, а только запутывал. Все знали, что будут потери, что на Землю вернётся только половина группы, даже меньше. Но одно — знать о чём-то абстрактно, и совсем другое, когда открывается страшный счёт. И когда чувствуешь, что смерть, только что схватившая добычу, уже занесла косу для следующего Удара. Никто не знал, с какой стороны ждать очередной беды.
— Уолтера взяла в свои объятия чужая земля. Да будет она ему пухом, как говорят в России, — произнёс Одзуки. — Подождём, кто будет следующим.
— Не обязательно говорить об этом вслух, — угрюмо проворчал Герт. Привычные бравада и ирония слетели с него, он, по-моему, только теперь по-настоящему начал осознавать, насколько тяжек крест командира в таком мероприятии, как наше.
— Что есть слова, как не сотрясение воздуха. Воин должен уметь смотреть в глаза смерти, и тогда страх, неуверенность растворяются в синей дымке, а на их место приходят кремень и железо, — продекламировал Одзуки.
— Брось ты свои самурайские штучки, — раздражённо отмахнулся Герт. — Надо почтить память Уолта. Он был нашим братом.
Мы уселись на земле друг против друга, положив руки на колени. Шесть человек — ослабленный, но всё ещё очень сильный Круг. Наша энергия била в такт с тонкими энергиями Акары, и каждый из нас отдавал часть своей Силы душе Уолтера, отправившейся в нелёгкое путешествие. Над шестёркой взметнулся невидимый взору обычного человека смерч. Шелест, а потом тишина — посылка принята. Голова гудела, меня пробирал противный простудный озноб — так бывает всегда, когда отдаёшь часть своей энергии. Вскоре я пришёл в норму.
Мы выполнили свой долг перед погибшим другом.
— Пусть там будут поля твои зелены, а ветры ласковы. Рано или поздно мы снова встретимся, — произнёс Одзуки.
— Что теперь? — спросил я. — Мы пойдём к месту гибели Уолтера?
— Да, — кивнул Герт. — Там есть проход. И мы сможем попытаться вместе выяснить то, что осталось скрытым от твоего взора.
