Тушеная баранина таяла во рту, редис был свежим и крепким, но самым вкусным оказался хлеб, испеченный миссис Вукчич в виде булок, широких и длинных, как моя рука. Мы съели две штуки, и я воздал им должное. Масла не было, но можно было макать хлеб в подливку, а когда она кончилась, то с яблочным джемом булки были ещё вкуснее. В итоге я только выиграл, не принимая участия в разговоре, потому что мог без помех предаваться чревоугодию и обмениваться взглядами с Метой, да и Вулф позже сказал мне, что их разговор за столом был беспредметным.
После ужина подали кофе — по крайней мере, таково было предположение Вулфа, когда я спросил его, что это. Мы прихлебывали странное пойло из аляповатых жёлтых чашек, когда Данило неожиданно встал и быстро вышел, закрыв за собой входную дверь. Учитывая дальнейшие события, наверное, этому предшествовал какой-то сигнал, хотя я ничего не заметил. Данило отсутствовал минут пять. Затем, войдя в дверь, он широко распахнул её, и до нас донесся холодный ветер. Данило сел, положил на стол сверток в мятой тёмной бумаге, взял свою чашку и залпом допил кофе. Вулф что-то спросил у него, очень вежливо. Данило поставил чашку, развернул сверток и положил на стол между собой и Вулфом. Я уставился на предмет, лежавший на бумаге. Несмотря на хорошее зрение, я не сразу поверил своим глазам. Это был человеческий палец, отрезанный у основания.
— Надеюсь, это не десерт, — сухо сказал Вулф.
— Мы могли бы отравиться, — заявил Данило. — Он принадлежал этому крысенку, Жубе Биличу. Мета, дорогая, можно мне ещё горячего кофейку?
Хотя Мета не подала вида, что появление отрезанного пальца на обеденном столе ужаснуло её, она здорово перепугалась. Это особенно бросилось в глаза, когда она, наполнив чашку мужа, отнесла кофейник на печку, даже не предложив кофе кому-либо из гостей, что было на неё не похоже.
Когда Мета села на место, Вулф заговорил:
— Впечатляюще сработано, Данило. Разумеется, вы ждете от меня вопроса — и я его задам. Где все остальное?
— Там, где никому не найти, — резко ответил Данило, прихлебывая из чашки. — Сами знаете, это не черногорский обычай — извещать таким образом о казни. Русские несколько лет назад впервые ввели его здесь, и он прижился.
— Все же меня это поразило. Я имею в виду казнь, а не палец. Полагаю, что вы, покинув нас, известили кого-то о том, что Жубе околачивается в окрестностях, и отдали приказ его устранить.
— Совершенно верно.
— Только из-за того, что он проследил за нами до самого дома?
— Нет. — Данило взял палец, завернул его в бумагу и бросил в печку. — Чуть-чуть повоняет, — предупредил он, — но не больше, чем ломоть баранины. Жубе стал совершенно невыносим с тех пор, как поступил в университет. Он целый год осложнял мне жизнь, пытаясь убедить Госпо Стритара, что я должен хранить верность Духу Черной горы. У меня есть причины подозревать, что он убеждал в том же и Белград. Так что он был уже приговорен, а следя за вами, всего лишь упростил нашу задачу.
Вулф приподнял плечи на одну восьмую дюйма, потом опустил их.
— Что ж, значит, приведя за собой «хвост», мы ничего не испортили. Не стану притворяться: я восхищен вашей решимостью. — Он посмотрел на Мету. — И заверяю вас, миссис Вукчич, что это абсурдное угощение, поданное вместе с кофе, отнюдь не повлияло на нашу благодарность за превосходную трапезу. Я говорю также от имени мистера Гудвина, поскольку он не владеет вашим языком. — Вулф повернулся к Данило и заговорил уже более серьезным тоном: — Позвольте вернуться к нашим делам. Я должен встретиться с Йосипом Пашичем.
— Он не сможет прийти, — отрезал Данило.
— Прошу вас помочь мне.
— Нет.
— Тогда я буду вынужден пойти к нему сам. Где его найти?
— Это невозможно. Я не могу вам сказать.
Вулф уточнил:
— Не можете или не хотите?
— Я вам не скажу. — Данило хлопнул ладонями по столу. — Прошу вас ради моего дядюшки, мистер Вулф. Да, мы с женой поздоровались с вами за руку и разделили с вами скромную пищу. Но ради всего, во что верил и за что боролся мой дядя, я не могу подвергнуть риску нашу тайну. И дело вовсе не в том, что мы вам не доверяем, — напротив, вы зарекомендовали себя прекрасно. Просто вас уже могли узнать.
— В таком диком одеянии? — фыркнул Вулф. — Вздор! К тому же я организовал отвлекающий маневр. Паоло Телезио переписывается с вами, используя этот адрес, а тайная полиция перехватывает все послания, прежде чем они попадают в ваши руки; вы же, зная о действиях полиции, время от времени используете это в своих целях. Верно?
Данило насупился:
— Похоже, Паоло доверяет вам больше, чем я.
— Он знал меня, когда вас ещё на свете не было. Надолго задерживается доставка перехваченной корреспонденции?
— Нет. Там подобрались сноровистые ребята.
— Вы сегодня не получили письмо от Телезио?
— Нет.
