– Так точно. Я вырос здесь, не забывай. Задолго до того как Скри стал опасным местом. Мои старики часто ездили в Торборо – покупали зерно к посеву и продавали свиней. Конечно, гостиницы в Торборо были не по карману Рулевым, поэтому мы переезжали на пароме через Блап и останавливались в Дагтауне, где мать с отцом могли снять комнату на ночь. Дагтаун красивым не назовёшь, зато поросёнку вроде меня там было гораздо веселее, – он негромко рассмеялся и выпустил ещё один клуб дыма. – Я частенько отбивался от родителей и искал приключений с какими-нибудь тёмными личностями. И не раз эти тёмные личности оказывались береговиками. Дагтаун, парень, – город преступников, наёмников, бродяг и авантюристов. Если ищешь неприятностей – непременно их найдёшь. Но есть и те, кого не терпят даже дагтаунцы. Иной вор с тебя подштанники снимет, но большого зла не сделает. Зато другие крадут не только вещи – они залезут тебе в карман, а потом перережут горло, просто для забавы. Дагтаун опасное место, но люди, которые там живут, по-своему определяют, что хорошо и что плохо. Если дагтаунцы не желают видеть тебя в своей компании – значит, ты и вправду плох… – Подо усмехнулся. – Таких людей изгоняют из города, и они кое-как перебиваются на реке, цепляются за жизнь вместе с другими отчаянными головорезами. Чем ты хуже, тем выше по течению окажешься.
Теперь сон с Джаннера окончательно слетел:
– Значит, завтра мы с ними встретимся? С береговиками?
– Боюсь, что так. Здесь, в верховьях, живут худшие из худших.
– Похоже, они не лучше Клыков.
– Так точно. – Подо обнял Джаннера и развернул его к палатке. – Даже хуже.
Джаннер вернулся в палатку и лежал без сна до рассвета. Он видел, как дедушка расхаживает взад-вперёд, пыхтя трубкой.
Небо стало из чёрного тёмно-синим, а затем морозно-белым. Лили, свернувшись калачиком рядом с Нией, по-прежнему обнимала свой мешок. Тонкое одеяло сползло с неё во сне, и Джаннер осторожно накрыл сестру.
Оскар вдруг громко всхрапнул, и Тинк проснулся.
– Джаннер, – сонно позвал он.
– Чего?
– Я не хочу быть королём.
Джаннер чуть не спросил «В каком смысле?», но удержался. Он прекрасно понимал, как братишка себя чувствует.
– Ну да, это нормально. Я тоже не особо хочу быть Хранителем трона.
– Правда? Но у тебя так здорово выходит! Ты не колеблешься. Ты всегда знаешь, что делать.
– Это только так кажется, – заверил Джаннер. – Не бойся. Я уверен, что… – Что? Что Тинк и правда станет хорошим королём?
– Что? – спросил брат, приподнимаясь на локте.
– Я уверен, что ты справишься. Пожалуй, прямо сейчас мы не годимся ни в короли, ни в Хранители. Нам положено учить СНОПы, играть в мяч и читать книжки. Хотя, если так подумать, Клыкам положено сидеть у себя в Дане, отцу – жить с нами, а Лили – ходить на двух здоровых ногах…
– Но так уж вышло, – сказал Тинк.
– Так уж вышло.
– И что мы будем делать?
– Сегодня? Сегодня лес закончится. Подо говорит – мы, скорее всего, встретим береговиков.
– Нет, я имею в виду потом.
– Потом – Дагтаун. И, надеюсь, Ледяные прерии.
– А потом?
– Не знаю… – Джаннер почувствовал раздражение. Обычно именно он задавал вопросы и беспокоился о будущем. В кои-то веки, по крайней мере сегодня утром, мальчику хотелось просто предоставить событиям течь своим чередом. – Может быть, Анниера.
– Но это… невероятно, тебе не кажется? Ты правда думаешь, что Наг Безымянный, Клыки и тролли позволят нам туда вернуться? Или я должен стать королём, который поведёт… кого там?.. армию мятежников против этих чудовищ? Джаннер, – тихо сказал Тинк, – я не могу. Я просто хочу жить спокойно. Как в Глибвуде.
– Поздно, Тинк. И потом, помнишь, что сказал Оскар про скриан? Он сказал, что они глубоко несчастны. Разве это жизнь?
– По мне, так неплохая! Я был счастлив в Глибвуде, и Клыки нам не особо докучали. Сам подумай: у нас был свой дом, мы праздновали День дракона, играли в зибзи с сыновьями Благуса, слушали истории у очага… вкусно ели! И посмотри, что с нами стало теперь!
Ния шевельнулась и что-то проговорила во сне. Тинк понизил голос:
– Мы спим в палатке, Малыш погиб, Пит… кто знает, что с ним случилось. У меня спина отваливается! Мне не нравится таскать мешок, – Тинк сел и обнял колени. – Я не хочу быть королём.
Джаннер вздохнул и закрыл глаза. Он тоже скучал по Глибвуду.
Потом он подумал об Анниере и вспомнил рисунок, изображающий его отца в море. Вспомнил, как у него сжалось сердце при звуках драконьей песни и как он чувствовал себя накануне утром, когда увидел, как солнце встаёт из недр Тёмного моря.
Стоило ли оно того?
Да.
– Глибвуда больше нет, Тинк.
Братишка закрыл глаза.
– Мы не можем вернуться.
Тинк вздохнул:
– Знаю.
