- Хорошо, тогда давай просто расскажем близнецам. Ты сам говорил, что они параноики, такое точно их приведёт в чувство.
- Нет! – воскликнул Гид, – Они же считают, что всех умнее. И я не знаю, насколько это может контролировать их действия, ведь то, как сражалась Мэйбл со всеми этими чудовищами, выходит за пределы способностей обычного человека. Они же могут просто убить нас, стоит только приказать этому существу сделать так.
- И ты действительно считаешь, что это действительно так? Неужели мы или мистер Пайнс не догадались бы, что с ними что-то не так, что они ведут себя не подобающим образом?
- А у них и раньше не было высокомерия или жажды захватить мир? – с поразительным сарказмом спросил Гидеон.
- Туше, – призналась Пасифика.
- Вот я о чём и говорю, наша задача – как-то избавиться от этой твари.
- И у тебя есть идеи?
- А чем же ещё я занимался тут всё утро, перерывая эти страницы? – отмахнулся Гидеон, раскрывая книгу и одновременно закрывая собой её от двери, – Хотя бы на время отобрать у них Дневник и в то же время избавиться от этой твари. И всё, мы можем быть относительно спокойны, если не считать пары разозлённых гениев, которые желают выпотрошить нас.
Он раскрыл на столе серию заметок, в которых говорилось о том, как же в конце концов разобраться с задачей. Наброски плана, однако сделанные с маниакальным упорством и скрупулёзностью… Быстро проглядев это, Пасифика невольно присвистнула. Да, идея была сложной, а Пайнсы были самым нестабильным элементом в ней, однако, судя по всему, их и требовалось бы отвлечь только ненадолго.
- Гидеон, ты действительно веришь в свои слова?
Он только тяжело вздохнул, смотря на неё.
- Да, я понимаю, что сказанное мною опирается только на мои слова, но… верь мне.
Тут же Пасифике вспомнились те слова, которые она уверила в Дневнике в первый же день «Не верь никому!». И она была бы готова внять страницам Дневника, что не раз спасали её, отказаться от этого сумасшедшего плана, тем более что сам Гид скрывал ото всех свои тайны. Но всё дело в то, что именно ей он верил, ведь в первый же день рассказал обо всём этом, так что отказать ему было бы ударом ниже пояса.
- Хорошо.
Полусонная Мэйбл, сладко потянувшись и зевнув, вошла в комнату. Конечно, день клонился к вечеру, но местная атмосфера действует на неё усыпляюще. Как всегда ничего особенного, большая часть их трофеев, приобретённых за эти полтора месяца, сейчас покоилась под кладбищем, а не тут. Из общей картины кристального порядка выбивался только Диппер, который сидел за столом, наклонившись над чем-то.
Неслышно подойдя к нему со спины, она положила руку на плечо и заглянула. Диппер даже не шелохнулся, всё-таки эти камни позволяли им если не со стопроцентной точностью определять местонахождение друг друга, то хотя бы чувствовать приближение. И пара её первых догадок, – он залез в какую-то книгу, либо в сам Дневник, – не оправдалась. Близнец сейчас сидел, дописывая какое-то письмо.
Удивлённо выгнув бровь, Мэйбл присела на свою кровать, а брат только ответил:
- Эй, мне уже снова зазвонили родители, они интересуются – что же мы ничего не пишем им. Помнишь же прошлый раз, как мы отправили письмо?
Да… Мэйбл действительно помнила это, тогда всё обернулось не лучшим образом. Она в тот раз написала о том, что тут полная скукотища, они помирают со скуки, просто сверлят взглядом потолок и не совершили ничего интересного или предосудительного. Только вот когда она положила это в почтовый ящик, рядом с которым стояли и остальные… Тогда почтовый ящик заявил, что за свою бесконечную жизнь он не видел более наглой и абсолютной лжи. Сразу после того, как закончил причитать по поводу того, что его никак не могут оставить в покое.
Так что это можно было назвать достижением – высказать больше лжи в одном письме, чем знает демон Лапласа, что не менее невозможно, чем сам факт существования такого существа. Так что ей оставалось только фыркнуть в ответ на ухмыляющееся лицо брата, который всем своим видом говорил «сестрёнка, ты совершила невозможное и сломала реальность». Угу, не знаешь, как что-то объяснить, вали всё на Прорыв Дракона.*
- Ладно, бро, дай уже посмотреть твою писанину. Не хочу потом краснеть перед дедушкой.
Он только усмехнулся, протягивая ей черновую версию письма. Всё-таки придумать что-то «любимому» дедушке Шерману, который весьма и весьма часто названивал им, интересуясь их времяпровождением, чтобы он не слишком-то лез сюда, не просто. Она схватила со стола только-только принесённую братом кружку с чаем, – от напитка ещё шёл пар, – и начала просматривать строчки, закусывая губу.
Ничего особенного, примерно то же самое, что и писала она, а Диппер только доверительным тоном заявил:
- Не беспокойся, на этот раз я буду посылать обычной почтой, а не через ящики, стоящие в лесу.
