Я протянула руку для поцелуя якобы являя этим милость. На деле же попросту не давая ему приблизиться к себе на более близкое расстояние.
– И желаю доброго дня.
Я поняла, что моя уловка не осталась незамеченной, заметив, как зло блеснули глаза оборотня.
Схватив меня за руку, Миарон резко подтянул к себе и поцеловал.
С нормальным поцелуем у этого не было ничего общего. Словно печать ставил, застолбив право хозяина.
– Плохая, очень плохая девочка, – прорычал он, зарываясь рукой в мои волосы. – И что мне с тобой делать? Каждый раз, когда мне кажется, что что-то между нами изменилось, я снова вижу в твоих глазах это выражение. Что мне сделать, чтобы растопить этот лёд?
– Дать мне время.
– Знаю я, что ты сделаешь с этим временем. Снова побежишь к своему слащавому красавчику?
Я рассмеялась.
На самом деле он угадал. Именно это я и планировала.
– Должна же я проститься с отцом своего ребёнка? Двуликие знают, когда мы теперь увидимся. И увидимся ли вообще? Ты же не думаешь запрещать мне?
Миарон не ответил. Только медленно поднял голову и посмотрел на меня исподлобья равнодушным, выжидающим взглядом зверя, подстерегающего добычу.
Светлые глаза были полны не злого огня, к которому я привыкла. Они были спокойны и холодны.
Одевшись, оборотень направился к потайному выходу.
– Осторожней! Проход опасен, – предупредила я.
– Опасен для тех, кто носит человеческую личину, Одиффэ. В шкуре зверя многие опасности минимизируются. И эта одна из причин, по котором человеком быть небольшое преимущество.
– Миарон! Будь осторожней…
Но потайной ход закрылся, отрезая его от меня глухой стеной.
Вместе с облегчением навалилось нечто похожее на тоску, порождённое уколами совести.
Миарон честно пытался ради меня обуздать своего зверя. И ещё как пытался.
А что получал взамен?
Я прошлась по комнате.
Ковровый ворс колол босые ноги. Прохладный воздух студил кожу.
В эти ранние часы, пока прислуга и фрейлины не ворвались гурьбой в опочивальню, я ещё могла побыть самой собой – просто женщиной.
Чего бы я хотела, если бы не была королевой? Если бы не была связана обязанностью ежеминутно думать о детях, долге, судьбе государства?
«Тогда бы я уехала с Эллоиссентом и Лейрианом в Эдонию. Выпросила бы у Теи Чеаррэ его маленький домик в лесу и несколько дней отсыпалась бы в нём, бездумно валяясь на кровати. А потом попыталась бы научиться готовить и, если бы повезло, приготовила бы для них что-нибудь вкусненькое».
Я застыла, испуганная подобным признанием собственного «я».
Того самого «я», которое, по моим убеждениям, было давно похоронено.
«Почему Эллоиссент? Почему не Миарон? Не Риан?».
Ответ был прям и очевиден. Потому что ни Риану, ни Миарону не нужны ни маленький домик, ни приготовленный мной ужин.
Им целого мира мало для утоления их амбиций.
Эллоиссент мог бы вписаться в мой маленький рай. Мы бы блуждали по занесённым снегом тропинкам, читали бы книги, обсуждая то выдуманные истории, то новые заклинания. Потом пили бы чай у камина. А когда недостаток эмоций давал бы о себе знать, отправлялись бы в постель.
Женщины никогда не обманываются с выбором мужчины. Каким бы странным он ни казался, он всё равно правильный.
И тогда, много лет назад, и сейчас, став мудрее, взрослее, опытнее я считаю, как и прежде, что с Эллоиссентом у меня был бы шанс на счастье.
А Миарон?
Как бы он не ломал себя, пытаясь мне угодить – не угодит.
И никогда не примет меня такой, какая я есть.
Ему важна не я – важна война со мной, игра, бесконечная, выматывающая борьба характером. Возможность укрощать, ходить по грани, рисковать.
И как только он меня победит, ему станет неинтересно. Захочется новых побед.
«Ты уверена? – шепнул мой тихий безликий собеседник. – Так ли хорошо ты знаешь его? И – знаешь ли?».
Я не знала.
На самом деле я ничего о нём не знала. Он был для меня словно ненастоящим. Не человеком. Я привыкла видеть в нём либо угрозу, либо силу, которой можно воспользоваться. Машину, без страха и жалости, в которую он иногда превращался.
Проблема в том, что я и не хотела знать ничего другого.
Было бы проще, не ставай в моей памяти, как живые, картинки из прошлого – Миарон и Дейрэк, Миарон и Эллоиссент.
Его горячая страсть, направленная на мальчишек, его умение совращать любого – я хотела бы забыть об этом. Хотела бы.
Но я не забывала.
Не могла.
«Забудь», – говорил разум. – «Ты ведь жила с Сиобряном, зная о его отношениях с Лэшем?».
Но отношения у мужа с рыжим с моим появлением остались в прошлом.
И мотивы Сиобряна мне были вполне понятны – он искал тепла, участия, понимания. Брал там, где находил.
После истории с Синьиэрой, вынужденный убить женщину, которую в глубине души любил, Тёмному Королю, как его звали в народе, нужно было время, чтобы снова открыть своё сердце.
Ту дело было в психологической травме.
Но кровожадные садистские игры Миарона я понять не могла.
В моём присутствии он держал своего зверя на коротком поводке, и тот не показывался.
Но я знала о том, он сидит там, в подземельях его души, и ждёт часа, чтобы выскользнуть.
