Во взгляде юноше сквозило осуждение:
– Благие Боги не велят осуждать ближнего своего.
– Мне эти люди не близки, а насчёт вас – вам решать. Да я и не осуждаю. Я понять пытаюсь.
Стадо ворвалось внутрь жилого дома, в котором, Хвала Благим богам, судя по погашенным огням, жильцов не было. Находись они внутри, мародёры задержалась бы, чтобы устроить расправу. А так слишком быстро стали выволакивать из сорванный с петель ворот мебель.
Покалеченные столы, стулья, бюро и комоды сваливали в кучу.
С другой стороны улицы огромные мужики в цветных колпаках, кажется, обозначающих их принадлежность к какой-то гильдии, катили бочки с дёгтем и смолой.
– Скажи мне, что они не собираются это поджигать, – процедила я, наблюдая, как чёрная вязкая жидкость полилась на останки мебели, бывшей изысканной ещё четверть часа назад.
– Боюсь, что именно в этом их цель.
– И как твой разум привязывает их действия к проклятому королевскому семейству?
– Королева-демон послала личных бесов подзуживать обезумевших людей.
– Роскошно! – не могла ни восхититься я его воображению вкупе с изобретательностью. – Раз такой умный, может, за одно придумаешь, на кой черт сдалось ей это пламя посреди винных рядов?
Мальчик моргнул.
Он понимал, что я над ним потешаюсь, и старался не ударить в грязь лицом, но ничего остроумного в голову, видно, не приходило.
Я не смогла сдержать ехидной улыбки.
– Королева не любит пьяниц. Может быть поэтому приказала бесам уничтожить винные запасы? Радеет за нравственность, заметь.
Зрелище было дикое и откровенно жутковатое.
Люди скакали, размахивая палками, будто сами превратились в упомянутых нами бесов.
Сухое полированное дерево загоралось мгновенно, подбрасывая кверху пламя.
Один из цветных колпаков окунут факел в смолу и швырнул его в костёр, после чего огненный язык, затанцевавший на деревянном обломке, взвился выше.
Толпе представление пришлось по душе. Воя, как звери (наверное, от восторга) люди принялись швырять в пылающее горнило все, что попадалось под руку.
От разгоревшегося пламени сделалось светло, почти как днём.
– Пригнись! – дёрнул меня за ногу успевший предусмотрительно присесть молодой человек. – Нас могут заметить.
– Им же хуже будет, – заявила я.
– Нужно уходить отсюда.
Воздух дрожал, становился красным. Скоро камни раскалятся и не только кошкам подпалят лапы – нам на крыше тоже придётся нелегко.
Птицы, нашедшие себе приют на мансардах и флигелях близлежащих домов, стремительно разлетались.
Краска на многих домах вздувалась пузырями и с треском лопалась.
По воздуху начал распространяться едкий дым.
– Уходим, – согласилась я.
Мы вновь оказались посреди толпы.
Мародёры, успевшие разграбить соседние погреба, от хмеля еле держались на ногах.
Жар стоял чудовищный.
Повсюду вспыхивали драки.
Пришлось пробиваться между одуревшими от ударившей в голову дури, людей.
Перед нами пронеслась кошка с несколькими котят и нырнули в лаз.
Жаль, нам там было не пролезть.
Прямо перед нами трое обнявшихся простолюдинов отплясывали, громко топая ногами в чудовищных, грубо сколоченных, сапогах. В руках у них были традиционные бутылки. Они то и дело прикладывались к ним.
– Смерть проклятым! Смерть проклятым! – неслось отовсюду.
И у меня не было ни малейшего сомнения что, попади один из нас в лапы к этим полузверям, они бы разорвали нас на части, не задумавшись. Им попросту нечем было думать. Инстинкты и потребности заменяли этим людям разум.
В конечном итоге они, наверное, даже в этом не виноваты, как не виноват заяц, родившийся зайцем и гиена, родившаяся гиеной. Но симпатичней их данный факт не делает.
– Эй, красотка! Посмотри-ка на меня? Ищешь на ночь дружка погорячее? Я согласен им стать.
– На сегодня дружков с меня достаточно. Я тебя не трогаю. Иди своей дорогой, – холодно бросила я в ответ.
Откровенно признаюсь, что не терплю мужчин рабочего класса. Возможно, мне просто мало приходилось общаться с ними, и среди них встречаются люди достойные. Но в моём представлении пьяный, наглый, жирный и тупой – вот что такое нормальный мужик. Ни в одном месте существо непривлекательное.
Но Благие боги воистину добры. До осознания факта своей крайней непривлекательности ещё ни одно животное данного вида не дозрело. Они сами от себя без ума и считают, что любая приглянувшаяся им баба (других не существует) должна разделить эту точку зрения.
В противном случае бабу следует проучить и поставить на место. Кулаком и пинком.
Чем, на нашу общую беду, и планировал заняться пьяный свин, надвигающийся меня с видом льва.
В лицо летели горячие искры.
– Разве так нужно говорить с мужчиной? Кто учил тебя почтительности? – рычал он.
Я в ответ рассмеялась:
– Тебе лучше не знать.
В эту самую минуту, на моё счастье, сверху обрушилось прогоревшее бревно, упав точнёхонько между нами.
Воспользовавшись случаем, мы выскочили из складского тупика.
Ну и хвала Двуликим.
Издали донёсся бой часов. Тяжёлый механизм проскрипел два раза.
Глухая ночь. В такой час следует спать, а не бегать по городу. Но запах гари и звучащий вдалеке набат обеспечивали бессонницу любому.
